— У каждого правящего дома есть свой козырь в рукаве.
— Подожди, а разве все ваши технологии не принадлежат Проктэрре?
— Проктэрре — и конкретной компании, владельцами которых являются члены тех или иных домов. Чем серьезнее и интереснее разработки, тем выше статус дома.
— То есть, вы кроме своих генов еще и игрушками меряетесь? — покачала головой я. — Дай-ка догадаюсь, у кого они самые крутые…
Райдэк извинительно развел руками и начал смеяться.
— Как ты все время умудряешься прицепить такую несерьезную формулировку к таким серьезным вещам? Надо же — игрушки…
— Игрушки и есть, — усмехнулась я.
— Только у маленьких мальчиков они маленькие, а у взрослых дядек они большие и с крутыми наворотами.
— А ты о каких игрушках в детстве мечтала? — поинтересовался Торн.
— О стайфовских отвертках… — мечтательно протянула я, повергнув Райдэка своим заявлением в тихий шок. — Знаешь, такие, с самозаменяющимися головками были? Вот это вещь.
— И как — мечта сбылась?
— Мне их подарил Хок на мой первый день рождения в легионе.
На лицо Торна набежала мрачная тень, и с недовольно искривленных губ слетело пренебрежительное:
— Откуда у нищего легионера взялись деньги на такой дорогой подарок?
— Ниоткуда, — пожала плечом я. — Он их украл. Хок вообще был первоклассным вором.
— И ты взяла? — брезгливо передернулся Райдэк.
— Взяла, — мне нечего было стыдиться, и я смотрела в сияющие каленой сталью глаза Торна с вызовом и грустной иронией. — Не все рождаются с золотой ложкой во рту, Райдэк. У Хока тогда не было ни гроша за душой, зато было огромное желание подарить мне мечту.
Как я могла не взять? Я в тот же день пробила по базе все заявления о кражах, а потом пять лет из своего довольствия откладывала деньги, чтобы вернуть их хозяину магазина.
— Твой штурман об этом знает? — поинтересовался командор.
— Знает, — улыбнулась я. — Хок больше не ворует. Если тебя это интересует.
— Он меня вообще не интересует, — зло выдавил из себя Торн.
— А меня интересует, — с нажимом ответила я. — Были времена, когда у нас с Хоком была всего лишь одна консервированная пайка на день, а он, сам загибаясь от голода, отдавал мне свой кусок, и говорил, что не хочет есть.
Мы все делили с ним напополам — передряги, голод, нищету и успех. Его плечо всегда было рядом в трудную минуту и никогда меня не подводило. Жертвовал ли ты чем-то ради кого-то другого? Готов ли был кто-то умереть, только чтобы спасти тебя? Понимаешь, что это такое?
— Понимаю, — глухо уронил командор.
