— Что для нас быть собственностью Проктэрры — это значит принадлежать земле, которая дала нам жизнь, чтить и уважать ее, защищать и любить, так как любит и защищает нас она? Что тебя удостоили чести быть частью этого мира?
— Но я не часть этого мира, — яростно выкрикнула в лицо Райдэка.
— Часть, — свирепо возразил он. — Ты — часть меня.
— Тебя? — язвительно рассмеялась я. — Да меня только что подарили тебе, как бездомную собаку.
— Ты ничего не поняла. Это необходимая мера. Это значит, что ты под моей защитой и защитой моего дома.
— А я просила у вас этой защиты?
— Ты при сотнях прайтов призналась, что добровольно спишь со мной, и тебе это нравится. И чего ты ждала после такого заявления? Что я не возьму на себя ответственность?
— Я ждала, что от тебя отстанут и не будут обвинять в насилии над женщиной.
— Когда ты научишься слушать и слышать то, что тебе говорят, Агни? — бессильно развел руками Торн. — Зачем я рассказывал тебе историю Проктэрры? Ты не поняла, что в мире, где на одну женщину приходится двадцать, а то и больше мужчин — она считается для них наивысшей ценностью, бесценным сокровищем? И если есть шанс забрать это сокровище себе — такой возможности никто не упустит.
Дом, которому принадлежит тар дэ, усиливает свои позиции в сотни раз.
— Да вы не высокоразвитая раса, — у меня едва не пар шел из ушей от негодования и злости. — Вы — пещерные драконы, которые тащат в свою нору драгоценность, а потом чахнут над ней, млея от одной только мысли — ""Мое"".
— Благодаря этим драконовским повадкам, мы выжили и сохранили численность наших женщин.
— И ловко прикарманили себе чужую. Я не ваша собственность. Я свободная и независимая женщина.
— Ты упрямая, как осел, — взревел Райдэк. — Невыносимая. Невозможная. Ты все и всегда делаешь по-своему. Тебе никто не указ, потому что всегда и во всем ты считаешь правой только себя. Какого дьявола ты встряла в мужские разборки, пытаясь меня выгородить?
— А ты хотел, чтобы я рассказала им правду? — опешила я.
— Да. Разве свалить отсюда побыстрее не было твоим заветным желанием? — в тоне Райдэка чувствовалась ирония, за которой он прятал что-то очень личное и интимное, и если думал, что я этого не замечу, то ошибся. Я прищурилась и ядовито поинтересовалась:
— И чтобы с тобой после этого сделали?
— Не важно, — отмахнулся он.
