С таким образом жизни у тебя никогда не будет ни семьи, ни детей, а так появится кто-то, ради кого ты будешь жить и кому сможешь оставить в наследство семейное дело. Если ты боишься, что не справишься с ребенком одна, так у тебя есть я. Я помогу.
— Оу, — протянула я. — Так и скажи, что тебе охота понянчиться с внуками.
— Если серьезно, — обезоруживающе улыбнулась Зарта, — это было бы замечательно. А представляешь, если у тебя родится девочка? Такая же рыженькая и шустренькая, как ты.
Я усмехнулась. Да, наверное, девочка — это действительно было бы хорошо.
И все равно, что-то внутри неприятно скребло и перевешивало чашу сомнений в сторону несогласия."
"— Да ты хотя бы попробуй, — видя мои внутренние метания, стала напирать на меня подруга. — Ты всегда можешь сказать ""нет"" и отказаться. Давай я изменю твою внешность, а ты просто посмотришь и решишь, что будешь делать дальше?
— Ну, я не знаю… — договорить мне просто не дали. Схватив за руку, Зарта потащила меня в студию и, усадив на диван, стала сносить на стол какие-то коробки, сундучки, тюбики и одной ей известно какую еще хрень.
Не знаю, как женщинам могут нравиться такие процедуры, но то, что делала со мной Зарта, было похоже на двухчасовую пытку. Сначала меня с ног до головы обмазали липкой вонючкой, после чего я стала похожа на сладкую ириску, в смысле пахло от меня натурально карамелькой, да и по цвету я от нее мало чем теперь отличалась. Затем в мои мокрые волосы подруга втерла какую-то прозрачную субстанцию и надела на голову круглую колбу, внутри которой что-то мерно жужжало и светилось мягким синим светом.
Издевательства над моей головой Зарте показалось мало, и пока я не могла пошевелить даже шеей, руки мои засунули в очередное жужжаще-светящееся безобразие, предварительно обработав сомнительного вида гадостью.
Когда через десять минут подруга выключила аппарат, в котором находились мои руки, я едва не задохнулась от ужаса. У меня на пальцах красовались длинные красные ногти. Да какие ногти? Такими лопатами можно было с легкостью шурупы в блоках закручивать вместо отверток.
— Это что? — потрясая кошмарным маникюром со стразиками, взвыла я.
— Ангелочек, это ухоженные женские руки, — засовывая теперь уже пальцы моих ног в светящийся аппарат, просветила меня Зарта. — У Саламандры таких ногтей не может быть априори, разве не так? — лукаво посмотрела на меня снизу вверх она.
— Да я повырывала бы их с мясом при первой же спасательной операции.
