Меня не смущали ни ускользающая вдаль армада звездолетов Элонги, оставляющая меня один на один с бесконечностью, ни опасность замерзнуть или задохнуться, когда в резервуарах закончится кислород. Я чувствовала себя рыбой, которую после мучительного удушья на берегу вновь бросили в воду и позволили жить.
Я смотрела в темноту сквозь толстое стекло гермошлема и вспоминала свои ощущения, когда вышла в открытый космос впервые. Понять величие Вселенной можно только взглянув на нее изнутри.
Бесконечное черное пространство и звезды… Миллиарды звезд. Их гораздо больше, чем кажется с поверхности любой планеты… Здесь они ярче и не мигают. Никогда не видела ничего красивее.
Из темноты внезапно возникли проблесковые сигнальные огни приближающегося корабля. Узнав в нем свой стрэйнджер, я почувствовала, как по щекам бегут горячие слезы и все внутри переворачивается от смешанных и необъяснимых чувств.
Тот, кто после долгой разлуки с близкими возвращался домой, меня поймет.
Вселенная, я возвращалась домой. И мне не стыдно было за свою слабость.
Из открывшейся шлюзовой камеры вылетел зонд со страховочным тросом, вцепившись в который я поплыла к кораблю, слыша, как в абсолютной тишине бьется мое сердце и с шорохом вырывается дыхание.
Три метра… Два… Один…
Замкнутая пустота шлюза…
Мерный звук закачивающих воздух компрессоров…
Падая на пол, я с улыбкой смотрела в потолок. Уставшая, обессиленная, но безумно довольная собой.
Я даже не заметила, в какой момент шлюз наполнился кислородом, а потом в открывшихся дверях появился Стэн.
— Сал, — упав рядом со мной на колени, Гвоздь смотрел на меня сквозь стекло шлема, и, кажется, я никогда не видела близнеца таким испуганным. — Малышка, ты в порядке?
— Ущипни меня, — улыбнувшись, прошептала я. — Или скажи, что ты мне не снишься.
— Морковка… — Стэн рывком подхватил меня на руки, и пока тащил внутрь звездолета, я все смотрела на него и никак не могла насмотреться.
— Агни, — навстречу нам вылетел Хок, как мне показалось, ужасно бледный и похудевший.
— Почему оставил рубку без присмотра? — нежно ворчала я, в то время как он снимал с меня гермошлем.
— У меня уважительная причина, — надтреснуто прохрипел Хок, сжимая меня в своих объятиях — Я очень по тебе соскучился.
— Лакс, — глотая слезы, всхлипнула я. — Дайте хоть скафандр сниму… Обниматься неудобно.
