Сначала он выискивал для девочки мелодию, которая бы ее вдохновила, а потом до озверения с ней же под нее и танцевал.
Не поверите, глядя на них я вспомнила о пилоне, и теперь по вечерам устраивала Зарте представления, придумывая новые композиции. Врач сказала, что моему организму, привыкшему к постоянным нагрузкам, это не повредит, и я без излишнего фанатизма получала удовольствие от столь любимого занятия, интуитивно ощущая, что моему ребенку это тоже нравится.
Беда пришла, откуда не ждали. Однажды утром ко мне в офис позвонил директор компании, у которой мы закупали полупроводниковые изделия, и попросил о встрече.
Я не увидела в просьбе мужчины ничего странного. Решила, что, возможно, у него были какие-то новые предложения, которые бы он хотел обсудить со мной лично.
Когда он показал мне свои накладные отгрузки товара и попросил сравнить их с нашими накладными приема, я даже сразу не сообразила, зачем ему это нужно. И только когда увидела значительную разницу в цифрах, поняла, что меня нагло обворовывают.
Мужчина пояснил, что они поймали своего сотрудника на взятках, и в ходе расследования обнаружили, что он получал процент от ""черных"" сделок, выписывая двойные документы. А когда вора прижали к стенке, он слил всех своих соучастников, в числе которых оказался и работник нашей компании."
"Хуже всего, что подпись, стоявшую на бумагах, я хорошо знала. Это мозгов у Кертиса никогда не водилось, а вот гонора и самомнения — хоть нищим раздавай, потому и расписывался он как президент всея Вселенной: напыщенно, витиевато, с кричащим в каждой буковке пафосом.
Поблагодарив мистера Нилса за информацию и сотрудничество, я проводила мужчину до лифта и попросила секретаря пригласить ко мне Кертиса.
Следовало бы, наверное, позвать кого-то из моих парней, но, во-первых, не хотела отвлекать их от работы, а во-вторых, не до такой степени я уж и размякла, чтобы не справиться с чахлым козлом вроде Кертиса.
У него даже хватило наглости назвать меня ""любимой кузиной"", когда, заявившись, в мой кабинет, я указала ему взглядом на стул.
— Не припомнишь, как называют собак, которые кусают кормящую их руку? — небрежно запустив по столу оригиналы и подделки документов, изобличающих родственника, поинтересовалась я.
Как же быстро он сообразил, что запахло жареным. Господи, да каким жареным? От бумаг и кузена невыносимо воняло тухлятиной — омерзительной, прогнившей насквозь.
