Она вдруг скручивается, словно живая, обнажая жесткое мускулистое тело, и я начинаю сходить с ума от желания положить свои ладони на гладкую, пахнущую мускусной терпкостью кожу полулежащего подо мной мужчины, лизнуть яростно бьющуюся на его шее вену и потереться отяжелевшей грудью о твердость его напрягшихся в ожидании мышц.
Вселенная, что со мной? Что за дрянь влила в меня Зарта, если я веду себя, как шлюха со стажем, и даже мук совести при этом не испытываю?
Мысли уплыли куда-то в бесконечный космос, стоило брюнету нетерпеливо толкнуться вперед бедрами, скользнув по моей откровенно раздвинутой промежности своим тугим и горячим естеством.
Меня шарахнуло так, словно я коснулась пальцами оголенных проводов, и сердце начало выбивать ритм то на высоких, то на низких частотах, срываясь бешеной пульсацией в пересохшем горле и горящем огнем низу живота.
— Как тебя зовут? — голос мужчины звучал тихо и уверенно, и этот низкий тембр прокатился по моему телу невольной дрожью возбуждения.
Мне нравилось… Мне все это нравилось. И его осевший голос, и капельки пота, проступившие на висках незнакомца, и его сбившееся дыхание: рваное, тяжелое, частое, и дикий блеск в ставших почти черными от желания глазах.
— Не важно, — прошептала я в его сухие губы, лизнув их медленно и порочно, поймав ртом горячий выдох, так, что теперь могла попробовать его дыхание на вкус. — Зови так, как тебе нравится. Тебе ведь нравится?
— Да… — улыбка красавчика стала такой же откровенной, как и он сам: взвинченный, голодный, готовый ворваться в меня жадно и резко, потому что единственной правдой между нами была та, на которой говорили наши тела.
Лишь на секунду я замерла, слушая ритм нашей внутренней тишины, а потом приподняла бедра, и мужчина победно двинулся вперед, погружаясь в меня не то со стоном облегчения, не то с глухим рыком.
Ощущение нирваны. Я и он словно сложившийся пазл… и эта пронзительная наполненность, разливающаяся во мне жаркой истомой, становится такой невыносимой, что кажется, еще немного — и я взорвусь, разлечусь на миллиарды мелких осколков, задохнусь от разрывающего мои легкие жгучего воздуха.
Плавные и скользящие толчки становятся настойчивыми и резкими. Сухожилия на руках мужчины, судорожно впивающегося пальцами в обшивку дивана, вздуваются, как стальные тросы.
Туман в моей голове. Огонь в груди. Невесомость в теле…
Мир вокруг нас начинает медленно и неуловимо меняться.
