Раскинулись на асфальте вареночные фигуры, даже не успев удивиться тому, что произошло, побежали по пыльной мостовой темные ручейки, зп трезвонили телефоны в дежурке Центрального раиотдела, потом в городском УВД, в областном, в квартирах начальства… ЧП по личному составу! Пьяный участковый перестрелял в ресторане трех человек! Надо давать спецсообщение в Москву! ЧП! ЧП! ЧП! Кому отвечать? Кто руководил пьяницей, кто проводил политико-воспитательную работу, кто доверил оружие, кто контролировал? То-то паника началась!
А виновник этого переполоха делал все, как положено по инструкции: вызвал «скорую», сообщил в отдел, перевязал пострадавших разорванными рубашками, хотя двоим перевязка была уже не нужна.
Но как положено после применения оружия оказать первую помощь, так Лунин ее и оказал. И дальше действовал по правилам: охранял место происшествия до прибытия первых машин, потом отправился в отдел, сдал оружие, написал подробный рапорт и, ожидая, как решат его судьбу, засел в кабинете, дооформляя неоконченные материалы.
Это последнее было уже сверх всяких требований.
Но долго работать ему не дали: приехавший на ЧП дежурный следователь прокуратуры отобрал подробное объяснение, направил на медицинское освидетельствование, а потом наступил черед протоколов допроса и задержания подозреваемого. Так Лунин оказался в изоляторе временного содержания, а через трое суток плановый автозак перевез его в следственный изолятор, где для таких, как он, имелась специальная камера номер семьдесят два.
Там участковый оказался в компании адвоката, патрульного милиционера и инспектора вневедомственной охраны, которые сообща проанализировали ситуацию и пришли к выводу, что его дело — труба.
Действительно, первичная информация, зациркулировавшая по общим и специальным телефонным сетям, полностью подтвердилась."
"Пьяный? Установлено медициной. Мало ли, что выпил сто пятьдесят при норме восемьсот, хоть рюмку, хоть наперсток — значит, пьяный!
Перестрелял троих? Факт налицо: два трупа, один — в реанимации.
А какое основание для стрельбы? Ссора на бытовой почве. Какая ругань, какое замечание, кто это подтвердит? Собутыльник не в счет!
И потом — у них что, ножи были, кастеты, обрезы? Ничего ведь не было! И какой тебе вред причинили? Никакого! Если бы избили в котлету: ребра поломали, зубы выбили, глаза, легкие отбили, тут, истекая кровью, мог стрельнуть одному в ногу… Вот тогда суд, может, и признал бы необходимую оборону.
