А костерок — как сейчас, может, чуть побольше… Давайте-ка, ребяточки, выпьем, чтоб войны не было…
Глухо ударились стаканы. Сергеев незаметно сжал руку Наполеона: мол, не тебя же вывезли на смотрины… Тот обиженно высвободился.
— Сейчас, ребяточки, вспоминаю все отчетливо так — все мысли, и волнение, и тревоги. А вот интересно, тебе, Валерочка, что запомнилось на шестом этаже этом?
«Ну старикан, — восхищенно подумал Сергеев. — Вот это подвел издалека… Артист!»
— Когда лез, боялся сорваться — железяка эта проклятая вниз тянула, — отстраненно произнес Попов.
— Боялся, что он выглянет да влупит сверху: каски-то не было… Боялся, что до балкона не дотянусь, что дверь в квартиру заперта… Зашел — поспокойней стало: левой рукой лицо закрыл и крадусь на выстрелы. Заглянул в кухню, он обернулся, видно, почувствовал, глаза бешеные, оскалился, ствол свой поволок в мою сторону, да я-то уже наизготовке, как дал — и все!
— Неужто насмерть? — изумился Ромов.
Попов молча кивнул."
"— Прокурор, наверно, тебя помучил! — посочувствовал Иван Алексеевич.
— Они дотошные, бумажные души! Небось спрашивал: почему в ногу не стрелял да в руку не ранил?
— Спрашивал, — подтвердил Попов. — Только там расчет другой шел, не тот, что в кабинете.
— Ну если б ты ему в плечо замочил, то тоже вывел из строя, — вмешался Сергеев. — Наверно, боялся промазать?
Попов помешкал с ответом.
— Если честно, то я когда коридор проходил, заглянул в ванную, а там его жена в петле… И у меня как омертвело все… Не увидел бы — брал бы живьем…
— Да-а-а, — неопределенно протянул Иван Алексеевич.
— Прокурору об этом не говорил?
Попов отрицательно покачал головой.
— И правильно. Не надо им, крючкотворам, душу открывать…
Иван Алексеевич внезапно засуетился.
— А давайте-ка мы, государи мои, выпьем за людей, которые не боятся жестких решений. Пускать слюни в светлом кабинете — охотников много, а сломать бандита в темном переулке — некому. Сейчас уже и наши бояться стали — кто преступника, а кто прокурора.
Разве такое видано?!
Ромов «завелся».
— Если только щитом обороняться, а мечом не рубить, разве порядок будет? Сейчас пишут разные умники, чтоб расстрел отменить, и что получится? Давайте Лесухина отпустим, пусть он еще пару трупов сделает! Только для кого такая гуманность? Для людей или для зверей?
— Это перегибают палку, — впервые за вечер высказался Тимохин, до сих пор только выпивавший и закусывавший. — У нас еще условий для такой отмены нету.
