— Это слово для обывателя. Вроде как «мент». Мы же себя и своих товарищей «ментами» не называем? Так и там — есть исполнитель приговора. У него, кстати, самая ответственная часть работы. И самая, надо сказать, неприятная. Понятно, что новичка, с бухты-барахты туда не поставят. Но свести преступника с пулей, которая ему предназначена, — дело хлопотное и непростое. Надо многое организовать, технически обеспечить, состыковать. Этим занимается спецопергруппа, войти в которую я тебе и предлагаю.
Попов ошарашенно молчал.
— И что я буду делать? — тихо спросил он, облизнув пересохшие губы.
— Обеспечивать охрану! — Викентьев разъяснял терпеливо и старательно.
— Чтобы преступник не убежал, не набросился на прокурора, не ударился головой о батарею…
— А почему нельзя о батарею?
— Потому что все должно быть по закону!
Попов молчал, глядя в пол. Викентьев отметил, что он не испугался, не впал в тихую панику. Нормальная реакция нормального человека на предложение, далеко выходящее за пределы нормальных и привычных рамок.
— Ты же только что сказал, что пристрелил бы этого ублюдка Лесухина!
— ободряюще проговорил Викентьев и, обойдя вокруг стола, положил руку Валере на плечо.
— Это в запале, в горячке — совсем другое! — Попов перевел дух. — А отказаться можно?
— Конечно, можно! — жестко ответил Викентьев. — На аркане-то тебя никто не потащит! Только…
Он снова обошел стол и сел на свое место.
— Ты взрослый парень, серьезный и ответственный. И предложение тебе сделано серьезное.
Наверное, его готовили, прорабатывали, согласовывали. Да и я, надеюсь, на дурашку не похож! Так что подумай, стоит ли отказываться!
Попов взглянул на каменное лицо подполковника и отвел глаза.
— Все равно эту работу кому-то делать, если ты, подходящий по всем статьям, уйдешь в сторону — значит, подставишь менее готового товарища. Порядочно ли это?
Попов отчетливо понимал, что отказываться нельзя. Он не смог бы объяснить, откуда пришло это понимание, может, подполковник Викентьев излучал какие-то биотоки, но чувствовал — отказ уронит его авторитет в глазах товарищей, да и сам он перестанет себя уважать как трусливого чистоплюя.
— А ребята тоже там, в этой группе? — сглотнул он. — Гальский, Тимохин, Сергеев?
Лицо Викентьева вновь стало живым.
— Узнаешь в свое время. Пока могу только сказать, что будешь работать со своими товарищами.
Викентьев улыбнулся.
— Так что не трусь! Согласен?
Попов, чуть помешкав, кивнул.
— И отлично.
