А, ну да… Прям сорвалась, «бежит, аж волосы назад»…
- Ладно, зайди.
Проходит в комнату мимо меня. Я замираю в арке, облокачиваясь плечом на косяк.
Яна на кресле, ноги поджаты, смотрит в сторону, глаза зло прищурены.
Он садится перед ней, перед креслом.
Вздрагивает. Неуверенно поворачивается. Они смотрят друг другу в глаза. Долго.
- Яночка…
И я вижу, как по ее лицу начинают литься слезы, и дрожат губы. Она моргает, пытаясь сдержаться, но ничего не выходит, и они льются.
Это - как нокдаун для меня. Выносит. Напрочь.
Мгновенно. И я, задыхаясь, смотрю на ее лицо.
Плачет. С ним. Открывается… Ему. Чужому!! Со мной — никогда ТАК.
Это даже не удар по лицу. И даже хуже, чем это извещение о разводе.
Эти ее слезы… эта открытость другому мужчине...
- Гарик. Ушел.
Не реагирует.
- УШЕЛ, Гарик! - начинаю орать я. - Быстро!"
"Неужели он не понимает, что нельзя смотреть на мою «обнаженную» жену?!?
Мне хочется закрыть ее, спрятать, чтобы никто не видел этого, НИКОГДА!
Я даже не уверен, что сам имею право это видеть.
Он встает, разворачивается ко мне. Меня трясет, я и дышу с трудом.
- Уходи…
- Не смей, слышишь? - он говорит мне одними губами, предупреждающе качая головой.
Что происходит? Что, бл*ть, происходит, я не понимаю!!
Проходит мимо меня в коридор.
- Арчи…
- Что?!
- Что ты сделал? На самом деле.
Да ну не знаю я!!!
- Сейчас выясню.
- Ласково. Не обижай ее.
Киваю.
Я буду стараться.
- Арчи?
- Ну, что еще?
- Я позвоню чуть позже. Дашь мне Яну.
Яну тебе дать? - скручивает меня.
Но он же друг мне.
Ты же друг мне, Гарик? Зачем ты просишь такие вещи?
Минуту мы смотрим с ним друг на друга. Противостояние затягивается.
- Нет, - качаю я головой. - Не дам.
- Всё. Спокойно. Позвоню — поговорим.
Уходит. Закрываю дверь на ключ. Убираю его подальше.
Возвращаюсь в комнату.
Об этой ее удушающей обнаженности напоминают теперь только разводы туши по горящим щекам. Губы тоже вздрагивают. Но уже далеко не по-детски. А в циничной усмешке. Все. Закрылась.
Разворачиваю ее кресло к столу.
И свое тоже. Сажусь. Снимаю цепочку, с нее со звоном скатываются наши обручальные кольца.
- Ничего не хочешь сказать мне, Яна?
Поднимает глаза на стену.
- Здесь все написано.
- Хорошо, - даже не собираюсь спорить. - Хорошо.
Мы так долго не виделись, и я, теряя мысль, просто всматриваюсь в ее черты. Изменилась…
Не могу понять, в чем именно. Черты лица, что ли, обострились, стали более взрослыми. И взгляд стал другой.
Очень больно разговаривать сейчас о сути.
