Прививка для маньяка

И стоит его прикончить, все сразу станет чудненько… Шеф, что вы на меня так смотрите? Вы же сами выпустили джинна из бутылки!

Звоницкий благоразумно воздержался от комментариев по поводу бессистемного чтения девушки. Он и в самом деле упрекнул ассистентку, что ее кругозор крайне узок и что операционная его клиники и социальные сети — это еще не весь мир.

Сам виноват — нечего было брать на себя роль папаши, который воспитывает непослушную дочку… По возрасту Яна действительно годилась Глебу Аркадьевичу в дочери.

Своих детей у Звоницкого не было, и теперь, когда ему приходила охота кого-нибудь повоспитывать, он отыгрывался на Казимировой. Девушка относилась к попыткам улучшить ее жизнь со здоровым юмором — примерно так же, как сам Глеб к поползновениям Варвары Михайловны наладить его личную жизнь.

— Ладно, Глеб Аркадьевич, идите уж! — махнула рукой Яна. — У вас на лице написано, как вам не терпится сменить обстановку. Только девушка ваша — очередная ошибка, ясно? Совершенно вам не подходит! Попомните мои слова, вы еще пожалеете, что связались с ней.

 — И она торжествующе ухмыльнулась. Надо сказать, что Казимирова частенько оказывалась права в том, что касалось «девушек» Глеба.

— Послушайте, Яна! — обиделся Звоницкий. — Что вы как Нострадамус — только плохое предсказываете. В вашем возрасте надо смотреть на жизнь более… э-э, позитивно. Берите пример с меня!

— Ага, щас, — ядовито протянула ассистентка. — В ваши годы розовые очочки совсем не к лицу. Мой папа это называет «победа надежды над опытом».

— Так, с меня хватит! Я ухожу, — уже всерьез рассердился Глеб. — Увидимся завтра, как обычно.

— Скатертью дорожка! — огрызнулась вслед боссу девушка.

На пороге Глеб Аркадьевич обернулся. Он любил, чтобы последнее слово оставалось за ним:

— Кстати, я вовсе не собираюсь… «сливаться в экстазе», как вы выразились. С этой женщиной мы едва знакомы.

— Ха! Спорим, уже сегодня ваши самые смелые мечты того… сбудутся? — оживилась Казимирова, обожавшая разнообразные пари.

 — На что спорим, шеф? Хотите, поставлю мою машину против вашего сломанного будильника?

Звоницкий не унизился до ответа и покинул операционную с гордо поднятой головой.

Старушка с попугаем все так же сидела возле двери, только оба — и старая птица, и ее пожилая хозяйка — мирно дремали. Старушка клевала носом, а попугай сонно и нежно бормотал:

— Шмары, шмары… Конверр-р-тик с баблом… Евр-р-ро…

Глеб постарался как можно тише пробраться мимо пожилой дамы.