Прививка для маньяка

И жизни оставалось немного — всего на пару вдохов. Он вдохнул — а выдохнуть уже не мог. Сердце затрепетало в груди пойманной бабочкой, пропустило два удара — и остановилось окончательно. Последней мыслью ветеринара Звоницкого оказалась строчка из песни: «Мое сердце остановилось, мое сердце замерло…» И наступила темнота.

Сознание вернулось к Глебу внезапно — просто включилось, точно тостер или электрический чайник. Секунду назад ничего не было — и вот он, мир, снова на привычном месте. Все пять чувств подают сигналы.

Зрение сигнализирует, что в лицо Звоницкому светит яркая лампа. Слух докладывает, что рядом жужжит вентилятор. Обоняние услужливо доносит запах больницы, а осязание дополняет ощущение холодка на голой коже. О вкусе и говорить нечего — во рту точно кошки побывали. Так, все ясно. Кажется, он в больнице.

Звоницкий поспешно сел — и тут же мир заиграл новыми красками. Все пять чувств «сменили пластинку» — во-первых, Глеб ударился головой обо что-то металлическое, раздался звон разбитого стекла, зловещее шипение, запахло паленым, осколки царапнули кожу, а свет погас, и воцарилась кромешная темнота.

В ужасе ветеринар прижал руки ко лбу и услышал громкий, энергичный мат, из той разновидности, какую именуют «художественным».

— Он живой! Да вы что там… что ли?! Живого мужика, даже не разобравшись толком! А если б я его вскрыл?!

Зажегся тусклый свет под потолком, и Глеб смог наконец разглядеть, куда же он попал. Ветеринар сидел на металлическом столе посередине подвального помещения с зарешеченными окнами.

Над его головой раскачивалась разбитая лампа. От кондиционера в углу тянуло морозом. Ряды оцинкованных столов, на некоторых с головой накрытые белым тела. Все ясно. Он попал в морг.

Рядом со столом стоял сутулый человек в несвежем белом халате. Глеб успел рассмотреть на эмалированном лотке скальпели, пилы, нечто, напоминающее коловорот, еще какие-то малосимпатичные инструменты и поспешно отвел глаза. Кажется, ветеринару очень повезло, что он очнулся именно в эту секунду, а не, скажем, минутой позже…

Глеб ощупал лицо — на лбу пульсировала боль и прямо под пальцами набухала шишка.

Но в целом… Следовало признать, что в целом ветеринар чувствовал себя не хуже, чем обычно. Никакой противной слабости, одышки и прочего. А главное, сердце стучало сильно и ровно.

— День добрый, — несколько невпопад поздоровался он. — Где я нахожусь?

— Ночь уже, — мрачно отозвался мужчина в халате. — А находитесь вы в морге шестьдесят второй городской больницы.