Прививка для маньяка

Работать одному абсолютно невозможно, поэтому Глеб Аркадьевич позвонил студенту «ветеринарки» Мише Ежикову и предложил подработку. Миша с энтузиазмом согласился. Стоял август, занятия еще не начались, так что студент был рад заработать.

Конечно, Миша — это далеко не Казимирова, но все же благодаря Ежикову ситуацию в клинике удалось перевести из разряда катастрофических в разряд легких неудобств. Отработав, как обычно, до восьми, Глеб закрыл клинику, сел в машину и набрал номер Киры Костомаровой.

Согласно известному выражению, Глеб Аркадьевич не собирался ждать милостей от природы, твердо помня, что «взять их от нее — наша задача».

Во времена его пионерского детства это изречение висело у них над доской в классе биологии под портретом очкастого селекционера Мичурина.

А для этого нужно было узнать, чем занималась в тот день Кира Костомарова, ведь Яна следила именно за ней, продолжая называть Киру «орхидеей».

— Привет, Кира, это Глеб, — самым приветливым тоном произнес Звоницкий.

Кира немного помолчала, затем холодно проговорила:

— Кажется, я просила вас больше мне не звонить, Глеб Аркадьевич.

В трубке ветеринар услышал, как она спорит с матерью. «Дай я сама ему скажу! — настаивала домработница. — Ты совершенно не умеешь за себя постоять!», а голос Киры отбивался: «Мама, отстань! Ты сделаешь только хуже!»

— Кира, я могу поговорить с тобой наедине? — разозлившись, спросил Глеб давно забытым начальственным тоном. Когда-то от этого тона трепетали его подчиненные в прокуратуре.

Вот и сейчас подействовало — Кира вырвала трубку у матери, и было слышно, как она с силой захлопнула за собой дверь.

— Слушай внимательно, — жестко произнес Звоницкий. — Через пятнадцать минут я буду у твоего дома. Ты придумаешь предлог, не имеющий ко мне отношения, после чего выйдешь из дома и сядешь в мою машину. Если ты этого не сделаешь, я позвоню твоей мамочке и расскажу, как ты накинулась на меня на первом свидании и практически изнасиловала. Думаю, ей будет интересно.

И, зная милейшую Варвару Михайловну, могу предположить, что после этого у тебя будет не жизнь, а кошмар.

— Моя жизнь и так кошмар, — вдруг прошелестела Кира так тихо, что Глеб едва расслышал. Но душевное состояние Костомаровой волновало его меньше всего.

— Да. Поняла. Я все сделаю, как ты сказал, — четко отрапортовала Кира и отключилась.

Ветеринар испытывал легкую гадливость — все-таки жестоко вот так шантажировать бедную Киру.