Прививка для маньяка

Тогда Кира сделает все, как нужно.

— Алешку покормит Варвара Михайловна. А мы с тобой побеседуем за чашкой кофе. Пять минут, иначе я поднимусь в квартиру.

— Я сейчас, — пискнула Кира.

— Вот так-то лучше! — сказал Звоницкий в пространство. Сейчас он выяснит, какие тайны скрывает эта бестолковая красавица, и постарается сделать все возможное и невозможное для спасения Яны Казимировой.

Во дворе многоэтажки сноровисто работали дворники — целая бригада выходцев из Средней Азии. Когда Звоницкий служил на границе, у него был друг Нихад Шарипов.

Образованный — учился на филфаке — и куда более умный, чем Глеб. В те времена в армии служили все — ну, может быть, кроме будущих дипломатов. Глеб и Нихад часто патрулировали в паре — каждый со своей собакой, вдвоем дежурили в караулке. Долгие часы надо было как-то скоротать, и Нихад поставил себе непосильную задачу — научить своего приятеля фарси. Персидский язык был красив и цветист, на его диалектах говорили в Таджикистане, Иране и, собственно, в Афгане, чью границу они охраняли. Война тогда только что закончилась, советские войска уже вывели, и наступило время краткого затишья. Нихад оттачивал на Глебе педагогические навыки, а тот старательно зубрил чужой незнакомый язык. Получалось так себе, но кое-что Звоницкий помнил до сих пор.

Ветеринар повнимательнее вгляделся в лица дворников. Да, кажется, это таджики. По сравнению с узбеками у них более округлые лица, а в разговоре мелькали давно забытые слова. Один из одетых в форму трудяг прошел совсем рядом, старательно орудуя метлой, и Глеб посторонился, давая ему дорогу.

Мужик был невысокий и щуплый, сначала он показался Глебу юношей, но потом Звоницкий отметил морщины на лице, умные черные глаза и понял, что тот, вероятно, его ровесник.

Мужчина был отдаленно похож на Нихада. А может, это и есть его армейский друг?! После развала Союза судьба разбросала людей, жизнь круто переменилась, и университетский преподаватель вполне может оказаться московским дворником, трудовым мигрантом… Вряд ли Глеб узнает Нихада, даже если столкнется с ним нос к носу.

Ведь и сам Звоницкий очень изменился с тех давних пор, когда патрулировал границу с «калашниковым» наперевес и с овчаркой Вестой на поводке.

Дворник поднял взгляд и уставился на Глеба. Пожалуй, не стоит его пугать…

— Салам! Хале шома? (Здравствуйте, как дела?)

Дворник поклонился, но ничего не ответил.

— Есме шома чиз? (Имя ваше как?) — не отставал Звоницкий. Нет, кажется, он ошибся, и этот человек никакой не Нихад.