Призрачная дорога

Я выковырял деревце вместе с колтуном почвы и понёс.

Будет Кисоньке сюрприз – она любит деревья.

Сама любит и меня приучила.

Раньше я любил только вещи, любил умерщвлённое для моей пользы, превращённое в искусные изделия и красивые предметы. А теперь люблю живое.

Вот, например, деревце. Его тоже люблю. Не успел выкопать, уже полюбил.

От ворот до самого нашего дома тянется лужайка.

Кое-где кустарник и цветы.

На противоположной стороне лужайки дом с флигелем.

Перед крыльцом, в кресле, полулежит богиня Инста.

Убрана богиня сдержанно. На лице очки от солнца, на бёдрах лоскут от взглядов. Ногти богини покрывает лак, губы – помада.

Из кустов выскочила собака и бросилась мне навстречу.

Я не боюсь собак, тем более это моя собака. Она существовала с самого начала, просто ползала под террасой в поисках ящериц, поэтому я её не упомянул.

Собака преданно заглянула мне в глаза, обнюхала клок корней и успокоилась – дерево ей не конкурент.

Я оставил ношу в тени у забора, помыл руки под краном и подошёл к богине.

Собака бежала впереди, изображая дозор.

Собака облизала богине ноги, и та захихикала.

Так хихикают те, кто не прочь, но всё равно артачатся.

Я склонился к богине, чтобы поприветствовать её поцелуем, но меня остановил и даже заставил вздрогнуть звук удара.

Десятилетний мальчишка, сын богини, пнул футбольный мяч в стену дома.

– Ты с ума сошёл? – спросила богиня сына.

– Мне скучно! – крикнул мальчишка.

– А ну-ка, повтори по-немецки! – велела богиня.

Сын богини изучает немецкий, и она не упускает возможности заставить его практиковаться.

– Их вермиссе! – гаркнул мальчишка и, пиная мяч, побежал по лужайке. Собака с лаем бросилась следом.

Ни богиня, ни тем более я не знаем немецкого, но звуки, которые издал её сын, показались вполне немецкими. И неудивительно, ведь слова он произнёс с гавкающей интонацией, а в конце выбросил вперёд правую руку на манер Гитлера. Речи последнего сын богини непрерывно смотрит в интернете и уже научился неплохо подражать кумиру.

Не успели мы с богиней налюбоваться резвящимся малюткой, как он издал истошный вопль, которым подкрепил попытки пнуть собаку. Собака уворачивалась, не выпуская из пасти мяч, утративший круглую форму.

– Она его прокусила! Прокусила своими мерзкими зубами!

Непреклонная богиня даже не повернула голову.

– Я понимаю только по-немецки.