Призрачная дорога

– Как будто не может быть другого взгляда, – возразила мне Кисонька. – Не всем нравится то, что ты пишешь. Мягко говоря.

– Какая-то сусальная пошлость про беженцев; бедных, блять, но честных.

– Вы сами говорили, что история должна быть связной, – сказала Цыпочка. – Вы дали задание искренне написать про тех, кого мы боимся. И я написала. Я боюсь беженцев, всех этих… как это по-русски… приезжих. Боюсь и хочу с ними подружиться. У меня позитивный настрой.

Я смотрел на Цыпочку, и до меня медленно начало доходить.

Цыпочка посещает литературные курсы, где я провожу занятия. Недавно я дал задание написать про тех, кого боишься. Искренне написать. И вот, пожалуйста, результат. Неловко, что я на неё наехал. Если бы я знал, что она автор, выбрал бы слова помягче.

– В отличие от твоего, скажем так, экспериментального повествования, здесь есть и сюжет, и посыл, – продолжила заступаться Кисонька. – Узнаваемые реалии, трудности, которые герои преодолевают порознь и сообща, доброта, светлые человеческие качества.

У читателей возникнет контакт с прочитанным, эта история их не отпугивает, она членораздельная и поучительная.

– От этой истории исходят лучики добра, – встряла богиня.

– Социально значимый сюжет, – с важным видом произнёс плотник.

– Такая книга прозвучит, – кивнула дочь.

Наверняка именно так доктора кивают обречённым пациентам перед эвтаназией.

В их глазах я видел сочувствие, какое испытывают к тому, кто утратил нюх.

Больше других сочувствие излучала Цыпочка.

– Успокойся, – сказала мне Кисонька. – Зачем сразу так резко реагировать? Хороший учитель учится у своего ученика.

Цыпочка скромно потупила взор. Услышав столько аргументов за, я решил бороться:

– Какой-то, блять, сопливый сериал для дневного эфира, чтоб жирные тётки обрыдались!

Собака на всякий случай отошла подальше. – Я что, матерюсь?

– Да, ты материшься, – подтвердила Кисонька.

– Что же теперь будет? – спросил я, опомнившись.

– Ты слишком нервно реагируешь. Можно просто выслушать, принять к сведению, заимствовать лучшее. А теперь твою книжку пристукнут клеймом «Содержит нецензурную брань», закатают в полиэтилен и запретят детям к ней прикасаться.

– То есть я потеряю покупателей, издатели потеряют продажи, и все мы потеряем деньги?

– То есть кто-то, блять, хочет меня обобрать потому, что я матерюсь?!

– Чего ты так разгорячился? Воспринимай всё философски.