Призрачная дорога

– Пока они были вместе, ты над ним подтрунивал, над его домовитостью, над его увлечением политикой, а он хороший парень, заботился о ней.

– Я часто вижу хорошее только на расстоянии. Ты плачешь? Ну что ты, моя милая, не плачь.

– Мне теперь и поплакать нельзя?! Ты меня тут выводишь как ленивую квашню, которая дрыхнет до полудня, а мне поплакать нельзя?!

– Можно, можно, поплачь, если хочется.

– Не указывай мне, что делать.

Кисонька зарыдала. Я обнял её. Она сначала оттолкнула меня, а затем прижалась.

– Я плачу, – всхлипнула Кисонька.

 – Даже не потому, что они расстались. Хотя это ужасно грустно. А потому, что я ничего не могу поделать. Раньше я давала ей советы, могла в чём-то помочь, где-то подстраховать, а теперь она сама всё решает. Это целиком её решение и её жизнь. Это значит, что она взрослая, а я старая.

Мы стояли рядом с деревцем. Оно торчало из не успевшей высохнуть утоптанной земли и больше походило на случайный прутик, чем на что-то, имеющее перспективу. Но если приглядеться, становилось понятно, что деревце окрепнет, пустит корни, опутает корнями недра, осколки, резинки, железяки и останки.

– Ты вырастешь, раскинешь ветви, будешь отбрасывать огромную тень, станешь домом для насекомых и птиц.

Дом сиротки был похож на тёрку для сыра – каркас с дырками.

Подъезды заколочены.

Все, кроме крайнего.

Нас встретили вечные дворецкие таких мест – запахи гари и разложения. Они не впускали нас, но мы вошли, и тогда они взялись сопровождать нас повсюду.

Перед нами предстал мир без железа.

Перила, трубы, отопительные батареи, электрические щитки вместе со счётчиками, железные двери вместе с коробками, чугунные ванны, оконные ручки, замки, все металлические предметы были спилены, свинчены, вырваны и увезены.

Дом обезоружился прежде, чем пройти в рамку последнего металлоискателя.

Повсюду было влажно. Едва люди покинули это место, как крыша протекла, а дождь стал заливать в окна.

Лестница была завалена обломками и рухлядью.

Под ногами хрустело.

Мы заглянули в случайную квартиру.

На стене ещё действующий календарь.

Дверной наличник испещряют зарубки детского роста, жирные пятна на обоях сообщают, что недавно здесь спали.

Мы поднялись на чердак и прошли к нужному подъезду.

Чтобы не ошибиться я загибал пальцы.

Я плохо считаю, но хорошо ориентируюсь.

Вскоре после избиения тарелок мы с Кисонькой получили отставку.

Бабуси сделали выбор в пользу другой пары.

Нас попросили не приходить и не звонить.