Призрачная дорога

Потому что это самый настоящий зубной крест.

Даже странно, что людей так мало.

Стоматологи, что ли, у нас какие-то особенные? Или граждане самостоятельно содержат свои зубы в опрятности и здравии?

Взрослые разевают рот, цапают одну из двух горизонтальных перекладин и отходят, утираясь.

Детям сложнее. Детские рты не открываются на необходимую ширину. Дети обкусывают углы.

Численность паломников оказалась обманчивой – очередь умеренная, но постоянно возникают льготники.

Из тёмного сундука на колёсах выгрузился выводок цветастых женщин.

Их сопровождает дяденька, запакованный в пиджак, как в конвертик.

В качестве почтовой марки на лацкане поблёскивает значок ведомства.

Дяденька предъявил удостоверение, и полицейский пропустил всю шоблу без очереди.

Цветастые, хихикая, как перед баней, процокали к кресту и по очереди приладили к нему свои ротики.

Дяденька в конвертике держался в стороне, но откусавшиеся женщины принялись его уговаривать:

– А вы что же, Павел Андреевич? Давайте, давайте, а то как-то не по-людски получается.

Пока Павел Андреевич мялся, очередь топталась в ожидании. Цветастые так сочно уговаривали, что захотелось, как на свадьбе закричать: «Горько, горько, Павел Андреевич!»

Павел Андреевич одёрнул пиджак, коснулся значка на счастье и пошёл.

Возле святыни замешкался, хотел было встать на одно колено, как на присяге, но пожалел брюки, приобнял крест, нежно, словно выпускницу за талию, и прихватил легонько за воображаемую шейку.

Очередь двинулась, но привезли бабушек с пригласительными от администрации района.

Дело приняло затяжной оборот, водитель микроавтобуса подводит бабушек по одной, держа под руки.

Бабушки ведут себя организованно, лишь одна потеряла челюсть.

Доковыляв до сакрального предмета, она вонзила в него искусственные зубы столь сильно, что челюсть выскользнула изо рта и осталась висеть.

Возникло замешательство, полицейский смотрел индифферентно, водитель не торопился марать руки. Пока старушка справлялась сама, в очереди поднялся ропот.

Полицейский скучает и рисует дубинкой в пыли какую-то херню.

Слепая девушка сетует на безвкусицу нынешних художников.

Слепая ожидает своего череда в сопровождении елейной особы в косынке.

Обе будто сошли с открытки про Русь, которую мы потеряли.

Уставив в пустоту невидящие глаза, слепая ругает современное искусство, сеющее в умах смуту.