— Ты возьмешь меня в рот, Аспен. И ты не остановишься, пока я не опустошу себя в твоем сладком ротике. Это понятно?
Я с трудом сглатываю и киваю, не в силах подобрать ни единого слова, которое стоило бы произнести вслух.
С этими словами Айзек стягивает джинсы и опускает их ниже своих сильных бедер, прежде чем джинсовая ткань падает на пол. Я даже не замечаю, как он от них избавляется. Мое внимание остается сосредоточенным исключительно на том, как он сжимает свой толстый член, его большая рука едва может обхватить его, когда блеск его пирсинга бросается в глаза в тусклом свете.
Я никогда не думала, что увижу его таким, не говоря уже о том, чтобы он смотрел на меня в ответ. Это начало каждой сексуальной мечты, которая у меня когда-либо была, и, черт возьми, следовать этим мечтам будет непросто, но, судя по моей первой ночи в этой самой комнате, Айзеку абсолютно не о чем беспокоиться.
Он шагает ко мне, и с каждым шагом его взгляд, кажется, становится все темнее. Его кулак медленно движется вверх и вниз по его толстому члену, и я начинаю паниковать по поводу того, как, черт возьми, я должна взять всего его в рот, не умерев буквально.
Но, черт возьми, если кто-то и готов принять этот вызов, так это я.
Айзек останавливается прямо передо мной и свободной рукой берет меня за подбородок, мягко приподнимая, пока его взгляд скользит по моему лицу.
— Такая чертовски красивая, — бормочет он, глубоко вдыхая. — Ты чувствуешь этот запах, Птичка? Это сладкий аромат твоего возбуждения.
С тебя течет, не так ли?
Мой язык скользит по нижней губе, когда я молча киваю.
— Ты когда-нибудь пробовала себя на вкус?
Я качаю головой, мое сердце колотится со скоростью миллион миль в час.
— Все в порядке. Мы это исправим, — говорит он. — Но сначала ты попробуешь меня. Откройся пошире, Птичка.
Волна нервозности прокатывается по мне, и я в ужасе от того, что окажусь недостаточно хороша. Не поймите меня неправильно, я делала это много раз, и парни, с которыми я была, всегда, казалось, высоко оценивали мои усилия, но я не заботилась о них так, как забочусь об Айзеке.
Я хочу доставить ему удовольствие. Я хочу быть лучшей из всех, кто у него когда-либо был, и все остальное просто не годится."
"Облизав губы, я открываю рот, приглашая его войти, в то время как мой взгляд остается прикованным к нему. Это странно интимно, и когда его проколотый кончик, наконец, касается моих губ, я вынуждена отвести взгляд, не в силах с этим справиться.
