— И раз уж ты за этим занялась, закажи мне цезарь с курицей и дополнительным соусом, и не забудь про мою содовую.
Бекс закатывает глаза и приступает к заказу, пока Остин смеется мне в ухо.
— Это Бекc? — спрашивает он, явно услышав то, что она сказала. — Ты приведешь ее в “Вишню” в субботу вечером, верно?
— Нет, если ты планируешь трахнуть ее за стойкой бара, — отвечаю я, прекрасно зная, что Бекс ни за что не пропустит этот вечер.
— Остынь. Я не собираюсь трахать твою подругу за стойкой бара, — говорит Остин, в его тоне слышится веселье, а в моих венах разливается облегчение.
— Я трахну ее посреди переполненного танцпола, пока все будут продолжать прекрасно проводить время вокруг нас, совершенно не обращая внимания на то, как она кричит, требуя большего."
"Меня тошнит: мысль о них вместе, вызывает у меня желание блевать.
— Я убью тебя.
— Ааа, интересно, — говорит он. — Тебе не нравится, что теперь роли поменялись, да?
Бекс подталкивает меня, чтобы я двигалась, и я отхожу в сторону, где другие клиенты ждут своих блюд, когда очередная волна чувства вины накатывает на меня.
Похоже, все действительно перевернулось, с той лишь разницей, что я не просто шучу о том, что трахаю его лучшего друга, а делаю это на самом деле.
— Я уже говорила тебе раньше, что ты мудак? — спрашиваю я, чувствуя себя последней сукой.
— Ну, возможно, ты упоминала об этом то тут, то там, — поддразнивает он. Я закатываю глаза, и, к счастью, он меняет тему. — Как идут занятия? До выпускного осталось недолго.
— Да, я… О черт. Подожди, мой обед готов, — говорю я, когда мы с Бекс делаем шаг вперед, чтобы забрать свои блюда с прилавка.
Я зажимаю телефон между ухом и плечом, обеими руками забираю свой обед и содовую, а затем пытаюсь удержать все это в одной руке. Я хватаю телефон и пытаюсь не выставить себя полной идиоткой перед всеми этими людьми.
— Что я говорила… оооооо, черт!
Моя газировка и обед разлетаются по салат-бару, когда какой-то парень врезается мне в грудь, и его напиток мгновенно пропитывает меня с ног до голов.
Я вскрикиваю, чувствуя холод от ледяной жидкости, проливающейся прямо за вырез моей футболки и вниз, между ложбинками.
— Вот дерьмо. Мне так жаль, — говорит парень, пытаясь получше удержать свой напиток и положить конец моим страданиям.
Он берет себя в руки, прежде чем, наконец, поднять голову и одарить меня лучезарной улыбкой, которая могла бы сразить меня наповал, если бы я не была такой замороженной и смущенной.
