Эта девушка настоящая? Это на нее набросился какой-то мудак, который, я уверен, напал бы на нее и в дальнейшем, если бы у него была такая возможность. Ярость от всей этой ситуации бурлит в моих жилах, и вместо того, чтобы ответить на ее вопрос, я прижимаюсь к ее спине.
— Иди.
Она без колебаний двигает своей задницей через танцпол обратно к нашей кабинке, но, прежде чем она успевает шагнуть в нее и сесть, я заставляю ее двигаться дальше, направляя в секцию клуба только для сотрудников. Мы идем, кажется, целую вечность, каждый шаг только заводит меня еще больше.
Мы петляем по лабиринту коридоров, пока наконец не достигаем моего кабинета, но, прежде чем она успевает дотянуться до двери, я срываюсь, хватаю ее и прижимаю к двери моего кабинета.
— Черт возьми, Птичка. Ты хоть представляешь, что ты там со мной делала?
— Думаешь, не представляю? — спрашивает она, прижимаясь ко мне своей задницей, чувствуя, насколько я отчаянно нуждаюсь в ней. — Я была мокрой для тебя с той секунды, как ты вошел.
Я стону, наконец опускаясь губами к ее шее.
Мне нужно остановиться. Я не могу сделать это здесь, и с ней… Блядь. У нас есть правила не просто так. Это должно происходить только в ”Vixen”, но мысль о руках Картера на ее теле, о его прикосновениях ко всему, чего я хочу и жажду. Это сводит меня с ума.
— Аспен, — простонал я, и отчаяние запульсировало в моих венах. — Скажи мне остановиться.
— Я не могу этого сделать, — выдыхает она. — Ты нужен мне внутри. Мне нужно, чтобы ты трахнул меня.
Аспен наклоняется, пытаясь подтянуть юбку, но из-за того, что ее тело так плотно прижато к двери, она едва может двигаться, но я не связан теми же ограничениями, и через несколько секунд мои руки оказываются на поясе, поспешно освобождая меня от брюк.
Аспен тянется назад, обхватывает мой член ладонью и начинает дрочить мне, а ее большой палец скользит по моему кончику и задерживается на пирсинге, что, как я заметил, она делает довольно часто, но здесь возражений нет. Мне это чертовски нравится.
Она едва успевает провести рукой пару раз вверх-вниз, как я задираю ее фиолетовое платье до талии, а стринги, уже разорванные в клочья, падают к нашим ногам. Она выгибает спину, прижимаясь ко мне попкой, и я стону, когда беру ее за бедро, успокаивая. Затем, направляя свой кончик к ее входу, я чувствую, насколько она чертовски влажная, и без предупреждения вхожу глубоко в нее.
Она задыхается, опираясь руками о дверь в качестве рычага, чтобы прижаться ко мне.
