— Ты не возражаешь? — бормочу я, указывая на длинные ремешки на каблуках, которые нужно обмотать вокруг лодыжки и вверх по икре.
Его слова обрываются, когда его взгляд останавливается на моей ноге, и когда он поднимает руки и проводит ими по моей коже, дрожь пробегает прямо по моей спине. Он берет длинные ремешки и начинает обматывать ими мою ногу, но, когда он заканчивает и идеальный узел завязывается сзади, он не отпускает меня. Его руки поднимаются выше по моей ноге, прямо к верхней части бедра, прежде чем наклониться и поцеловать мое колено.
Я отстраняюсь и меняю ногу, и когда он оборачивает ремешок вокруг моей второй ноги, его темный пристальный взгляд поднимается к моему.
— Я знаю, что ты делаешь, Аспен.
— Неужели?
Он не отвечает, просто продолжает удерживать мой взгляд, завязывая маленький узел на икре, и на меня словно накладывается заклятие. Напряжение между нами зашкаливает, и, если бы он еще раз провел своими умелыми пальцами по моей коже, я бы наверняка не выдержала и оседлала его прямо здесь, на своем кофейном столике.
Когда я убираю ногу, меня словно окатывает волной холодной воды, и чары рассеиваются, затем, когда я нахожу свою сумочку и направляюсь к двери, а Айзек встает.
— Мы договорились, что ты ни с кем не будешь, пока мы будем этим заниматься, — говорит он хриплым от беспокойства голосом.
Я тянусь к двери, медленно открывая ее, и в этот момент не знаю, ухожу я, оставляя его здесь, или пытаюсь его выгнать.
— Что ж, к счастью для тебя, ты сорвался с крючка, — говорю я ему, когда он подходит ко мне, и боль пронзает мою грудь.
— Я объявляю, что все кончено. Я против того, чтобы быть для тебя боксерской грушей. У меня настоящие чувства, Айзек, и ты предельно ясно дал понять, что никогда не захочешь большего, так какой смысл возвращаться за чем-то еще? Все, что ты делаешь, — это причиняешь мне боль и обманываешь себя в процессе, а я не хочу принимать в этом никакого участия. Я попросила тебя показать мне на что способно мое тело, и ты это сделал, так что поздравляю.
Теперь у тебя есть карточка ""Выйди из тюрьмы на свободу"", и ты можешь уйти с чистой совестью. Мы можем притвориться, что ничего не произошло.
Он качает головой.
— А если я не готов уйти?
Я пожимаю плечами.
— Это не моя проблема, — говорю я ему. — Я не могу продолжать спать с тобой, зная, что для тебя это всего лишь секс, когда для меня это гораздо больше. Мы установили основные правила того, как это должно было работать, и эти правила для меня больше не работают.
