— Какую же девушку я должен искать, а? И зачем?
— Я не знаю, — пожала плечами Мура. — Я подумаю и спрошу.
Меркурьев усмехнулся:
— Канта спросишь?
И она кивнула.
— У меня есть клей универсальный, — сообщил Меркурьев. — Я принесу и приклею ему голову. И ещё нам нужен градусник.
— Не нужен!"
"Но Василий Васильевич не слушал. Он сбежал по лестнице, разыскал Нинель Фёдоровну, очень озабоченную по утреннему времени, и сказал, что Мура болеет и её нужно спасать. При этом он впился взглядом в доброе морщинистое лицо, словно намеревался найти следы преступного умысла — если кто и подмешивал галлюциногенные препараты в еду, то только домоправительница!
Нинель заохала, закачала головой, произнесла всё, что в таких случаях произносят взрослые заботливые женщины в адрес бестолковых детей: что нужно было как следует одеваться — и обязательно надеть шапку! — не таскаться вдоль моря на ветру, надеть носки, а уж если простыла, полоскать горло и нос, вон, хоть содой, полежать на диване под пледом, а Мура с Василием вчера притащились в самую дождину, и так далее.
Она дала ему термометр и сказала, что завтрак принесёт в комнату.
— Тебе тоже принести, Вася?
Он подумал и согласился.
— Молока горячего и кашки, да?
Василий Васильевич попросил яичницу с колбасой, булку с маслом и кружку кофе со сливками и сахаром, большую. Она рассмеялась, а он спросил:
— Вы не знаете, где Кристина, Нинель Фёдоровна?
— Должно быть, в город уехала, — ответила та. — Вещи все здесь, вернётся!.
. Как бы заявлять не поехала, что перстень-то пропал. Понаедут дознаватели, расследователи, что делать тогда?… Всех гостей распугают.
— Не распугают, — успокоил ее Василий Васильевич. — Мы все уже прижились, Нинель Фёдоровна. Или вы новых ждёте?
— Так ведь не последний день живём, Вася! А на следующий год кто к нам поедет, если узнают, что здесь воруют?
— Всё равно Виктор Захарович дом продаёт, — осторожно напомнил Василий Васильевич. — Какой следующий год?…
Она посмотрела на него, хотела что-то сказать, удержалась и махнула на него рукой.
— Ступай, завтрак вскоре будет!..
Меркурьев побежал было на второй этаж, но с полдороги вернулся, прошёл коридором, заглянул в камин — его явно давно не топили, — и вышел в вестибюль.
Книга «Философия Канта» лежала страницами вверх на круглом столе возле готического окна.
— Страница пятьдесят семь, — неизвестно для кого объявил Василий Васильевич, в вестибюле было пусто.
