— Я не колдунья, — с досадой перебила Антипия, по-прежнему не взглянув в сторону красавицы и компьютерщика. — Сколько раз повторять! Я проводник. Между двух миров! Духовная дочь учителя Сантаны и последовательница великого Пуришты.
— А человека в углу я не знаю, — продолжал Стас. — Они с другом только вчера приехали и сразу набрались.
— Бог с ним, — сказала красавица. — Выпейте со мной кофе.
Стас немедленно плюхнулся напротив неё. Мышь следила за происходящим сердитыми глазами.
— До чего не люблю, когда выпендриваются, — сказала она наконец.
— Истерик не люблю и когда выпендриваются не люблю.
— Сколько тебе лет? — спросил Меркурьев.
— Двадцать три, а что?
— Да нет, я просто так спросил. Интересно, где тот, мой? В шляпе и с саквояжем? Он будет завтракать?
— Зачем он тебе?
Меркурьев помолчал.
— Я бы с ним поговорил подольше, — сказал он, наконец. — Он занятный.
Краем глаза он посматривал на красавицу, которая пила кофе и негромко беседовала со Стасом.
А она на чём приехала? На такси? Непохоже! К такой даме должны прилагаться не только платье до пола и норковое манто, но ещё несколько специальных «дорожных костюмов» и шофёр в фуражке.
И куда делась машина, которая привезла свинов? Или даже две, если у них было по машине на каждого!
На брусчатке перед парадным входом стоял только белый «Кадиллак»…
Мышь потянулась так, что в животе у неё что-то пискнуло. Она смутилась и даже слегка покраснела.
— Тянуться за столом нельзя, неприлично, — выпалила она. — Я знаю, не смотри на меня так!
— Как?
Она опять покрутила рукой, изображая нечто.
— Как взрослый на младенца! А где Софья? Ты же с ней собирался на прогулку!
Василий Васильевич вздохнул. С гораздо большим удовольствием он пригласил бы на прогулку Мышь, но Софья уже пригласила его самого, ничего не поделаешь.
— Сходи на маяк, правда, — сказала Мышь серьёзно. — Я ещё ни разу там не была, а говорят, оттуда вид красивый, прям открыточный. Я утром из окна видела, как ты бежал по пляжу.
Василий Васильевич посмотрел на неё.
Он всё никак не мог привыкнуть к её манере разговора, когда она — оп-ля! — и поворачивала совсем в другую сторону.
— Мне показалось, что тебя вот-вот хватит инфаркт. Ты еле шевелился, и ноги у тебя заплетались.
Василий Васильевич оскорбился. Во-первых, он был уверен, что бег у него атлетический, лёгкий. Во-вторых, для первого раза результат был великолепный! В-третьих, ничего у него не заплеталось!
— Я просто давно не бегал, — сказал он, поднимаясь из-за стола.
