Онлайн-библиотека книг
При мысли о том, что ему придется отвечать за чужое убийство, ему стало совсем худо. Между тем Неждан в сердцах продолжал:
- Как же. Ни при чем он. Кабы ты не спёр чего не следовало, он бы за тобой не побёг.
- Погоди, - встрял в перепалку Строжич. - Толком говори. Кто таков Феофан?
- Давний мой знакомец. Еще по тем временам, когда я на Кривой Балке жил.
- Что ж ты со старого знакомца порты стянул? - покачал головой ведун.
- А на кой ему одёжа на том свете? Чего ради добром разбрасываться? Пущай сгниет и никому не достанется? Ты лучше не меня суди, а убивца, - указующий перст Неждана ткнул в Илью.
- Я никого не убивал, - чуть не плача, запротестовал Илья.
- Это как посмотреть, - язвительно проговорил Неждан и обратился к Строжичу: - Выкормыш твой у Феофана одну вещицу спёр, кикимора ехидная. Ну Феофан за ним и побег. Споткнулся, виском на сучок напоролся - и дух вон. Вот и суди, кто убивец.
- Значит, за это ты в мальца стрелу пустил, - догадался Строжич.
- Жаль, промазал, - в сердцах сплюнул Неждан.
- А что за вещица-то? Уж не эта ли? - сказал Строжич, сунув под нос Неждану грамоту.
- Дай сюда!
Неждан попытался вырвать свиток из рук старика, но колдун проворно спрятал послание за спину.
- Что это? - спросил Илья, завороженно глядя на свиток.
- А то ты не знаешь! Сам же у нас эту грамоту спер, ворюга, - язвительно процедил Неждан и обратился к старику: - Давай договоримся по-хорошему. Сей свиток и тебе, и мне службу послужит. Коли шведы сюда дойдут, он нам почище оберега будет.
- А как же твой знакомец к шведам-то попал? - удивился колдун.
- Не к шведам. Нашинский он. Боярину Жирославовичу служит. У ярла с боярином уговор. Коли мы к ним примкнем, то и нас беда обойдет. Феофан к боярину своему с грамотой направлялся и мне про то толковал. Да тут этот огрызок вороватый попался. Грозился грамоту Александру отнесть. Ты-то на свете поболе пожил.
- А как же деревня-то? Тебя ж люди пригрели, приветили.
- В таких делах кажный сам за себя, - заявил Неждан.
- А я тебе вот что скажу. Пришлым ты был, чужаком и остался. Вон Илька мал, а и то разумеет, что хуже нет, чем свою землю на поругание ворогу отдать.
Строжич говорил твердо, как гвозди вбивал.
