Призрак сети

Мельчайшие брызги разлетелись в стороны, ловя солнечные лучи, отчего казалось, будто на мгновение пса окутала радуга.

Пелагея, рыдая, кинулась к сыну. Бледное личико с синевой вокруг глаз казалось прозрачным. Малыш не пошевелился и не вздохнул. Прижимая к себе обмякшее тельце, она горестно запричитала.

Серый, понурив голову, отошел в сторонку и сел подле Ильи. На душе было муторно оттого что он не успел. Мало ли нужно такому малышу, чтобы нахлебаться?

Строжич тронул женщину за плечо.

- Нечего до сроку убиваться. Дай-ка погляжу.

Она подняла на старика глаза, полные слез, и безропотно вверила ребенка заскорузлым старческим рукам. В ее взоре надежда боролась с безысходностью. Может, ведун сотворит чудо? Ведь поднял же он мертвяка. Тот и вовсе был отравленной стрелой сражен. Никто и не думал, что выживет.

Строжич стянул с мальчонки рубаху и принялся массировать и растирать крохотное тельце, бормоча про себя молитвы. Позабыв про страх перед огромной псиной, народ подступил ближе. Все в напряженном ожидании окружили ведуна кольцом.

- Живой, - вздохом облегчения пронеслось по толпе.

- Живехонек. Держи своего сорванца. Да укутай потеплей. Бедовый. Мореходом будет, - улыбнулся ведун.

Счастливая мать ухватила ребенка и прижала к себе, покрыв поцелуями.

- Спаси тебя Бог. Спасибо, - бормотала она, бухнувшись перед Строжичем на колени. Слезы мокрыми дорожками текли по ее лицу.

- Ты с земли-то подымись, и не меня благодари, а его, - покачал головой старик и указал на волкодава.

- И плакать нечего, - подхватил Третьяк. - Радоваться надо. Впредь будет тебе наука. За дитем глаз да глаз. Коли бы не пес, коего вы в оборотни зачислили, да не колдун, коему вы костер готовили, вот тогда бы тебе век не выплакаться.

- Так я что? Люди говорили, - всхлипнула Пелагея.

- Это Неждан да Коростель, что ли, люди? А где они теперь? Схоронились от стыда?

Собравшиеся огляделись.

- Как стариков палить - это они хоробрые, а в речку за дитём пущай оборотень лезет.

Пелагея поднялась с колен, передала ребенка одной из баб и, робея, направилась к волкодаву. Женщина ступала медленно и осторожно, будто шла по битому стеклу. Было видно, что, несмотря ни на что, она побаивалась свирепой псины. Подойдя, она поклонилась Серому в пояс.