Призрак сети

Ни отец, ни мама никогда не задумывались о том, что он был немым свидетелем всех их разногласий. Они просто не принимали его в расчет. Мнения Ильи никогда не спрашивали. А ему было нужно только одно: чтобы родители перестали конфликтовать.

В мире не было никого, кому он мог бы излить душу и кто бы его понял. Родители были такие разные, и все же ни маме, ни отцу Илья не мог поведать о своих проблемах. Мама сразу стала бы волноваться, делать из мухи слона и водить его за ручку. А отец обвинил бы его в том, что он маменькин сынок, не способный постоять за себя, и принялся бы рассказывать, каким он сам был в юные годы.

Дверь комнаты приоткрылась, и в нее заглянула мама.

- Солнышко, ты не спишь?

Илья что-то невнятно промычал в ответ.

- Вставай, я покажу тебе, где что лежит, - поторопила его Наталья Павловна.

- Ты ему еще путеводитель по холодильнику составь с подробным описанием, а то заблудится и борщ с котлетой спутает, - язвительно крикнул из гостиной отец.

Отец был прав. Илья и сам разобрался бы, что к чему, но ему хотелось, чтобы родители хотя бы при расставании не цапались.

В надежде их помирить Илья встал с постели и сказал:

- Сейчас ты мне все покажешь. Не волнуйся так, мам. Все будет в порядке.

За оставшиеся полчаса Наталья Павловна успела дать Илье тысячу наставлений и советов. Слушая вполуха, он прилежно кивал и время от времени вставлял: «Хорошо. Ладно. Не забуду». Между тем его мысли были заняты другим. Взгляд, как нарочно, притягивался к злосчастному числу в календаре. Учись он в прежней школе, он бы радовался на всю катушку, если бы ему довелось на несколько дней остаться одному.

Но сейчас перспектива предстоящей привольной жизни омрачалась недобрыми предчувствиями.

Наконец Наталья Павловна отправилась на автостанцию. Как только дверь за ней закрылась, в доме воцарилась тишина. За завтраком Иван Степанович взял газету, чего обычно не делал при жене, и, с удовольствием потягивая кофе, углубился в мировые проблемы. До поезда оставалась еще пара часов, поэтому он не спешил и позволил себе расслабиться.

Илья тоже решил получить свою долю удовольствий от предоставленной свободы. Вместо полезной, но ненавистной овсянки он сделал себе неполезный, но зато такой вкусный бутерброд с копченой колбасой. Отец сделал вид, что не заметил, как сын «портит себе желудок». Они оба наслаждались воцарившимся в доме покоем.

- Не опоздаешь? - коротко спросил отец, закончив чтение очередной статьи.

- Нет. Времени вагон, - отозвался Илья.

- Ну-ну.