Двое в звании роттенфюреров, пулеметчик — обер-шарфюрер, что соответствовало фельдфебелю. Обоих гранаты полностью видоизменили, одного — его собственная, другого — советская. Павел собрал оружие, потащил всю эту кучу железа к машине. Почти стемнело, видимость сохранялась какая-то условная. Может, и к лучшему… Весь левый борт машины был забрызган кровью. «Газик» после инцидента оставался на ходу — наглядное подтверждение качества всего советского. Нежный «Виллис» точно бы сдох. Мертвые тела своих товарищей погрузили на заднее сиденье, укрыли брезентом.
В ноги им побросали трофейное оружие. Мертвых эсэсовцев Верест решил не трогать, сообщит, куда следует, пусть приезжают заинтересованные люди (если таковые найдутся). Пришлось поднапрячься, чтобы вытолкнуть машину на дорогу, но справились и с этим.
Остаток пути обошелся без приключений. Минут через десять показались огни Креслау (в отдельные дома ремонтные бригады уже провели электричество). Сгустились краски — к десяти часам вечера округу окутывала тьма.
Но на дороге в Пандау еще наблюдалось оживление. Объезжал колдобины ржавый грузовик «MAN», контрольно-пропускной пункт по особому распоряжению коменданта Старостина работал до полуночи. Павел чувствовал полную опустошенность. Павленко мрачно помалкивал, за всю дорогу не выдавил ни слова. Видно, размышлял, что такое смерть и по какому распорядку она приходит к людям. На КПП работал прожектор, шумели люди. Сноп света озарял шлагбаум, полосатую будку, доставшуюся в наследство от немецкой фельджандармерии, несколько единиц автомобильного транспорта.
«ГАЗ» уперся в шлагбаум, и Павленко злобно надавил на клаксон. Подбежал знакомый сержант, узнал Вереста, стал орать на красноармейца, чтобы быстрее поднимал эту «полосатую хрень». Среди бойцов мелькали синие фуражки — на усиление поста, в связи с недавним инцидентом, прибыли сотрудники НКВД. Машина проехала под взлетевшим шлагбаумом и остановилась, когда перед капотом возник энкавэдэшник с автоматом.
— Сильно извиняемся, товарищ капитан, — козырнул он, — но вам придется предъявить документы и машину к осмотру.
Похоже, эти парни брали власть на КПП. Разбирательство могло затянуться. К черту амбиции, когда ноги еле держат и раненая рука напоминает о себе пульсирующей болью! Верест предъявил служебное удостоверение. Обладатель фуражки с достоинством кивнул и показал рукой на заднее сиденье:
— А там что у вас под брезентом?
— Посмотри, — пожал плечами Павел.
