Майор НКГБ смотрел, положив руку на кобуру, как солдаты извлекают из салона бледного субъекта в очках и штатской одежде. Тот переминался, облизывал губы, видимо, переживал, что его привезли на расстрел. Солдаты подтолкнули его в дверной проем. Майор тоже направился к зданию, но не спешил, поигрывал часами на цепочке.
— Здравия желаю! — поздоровался он хрипловато-простуженным голосом. — Майор Сенцов Федор Михайлович, Народный комиссариат государственной безопасности.
— Затем небрежно отдал честь, протянул руку. Кивнул Репницкому, с которым был знаком. — А вы, видимо, Верест?
— Только не говорите, что не наводили обо мне справки и не видели фото, — улыбнулся Павел. — Приятно познакомиться, Федор Михайлович. Надеюсь, сработаемся.
— Ну, да, этот майор не очень вредный, — усмехнулся Репницкий. — Видали и хуже. Правда, не знаю, будет ли польза от такого сотрудничества…
— Будет, Антон Дмитриевич, — слегка улыбнулся Сенцов.
— Вы просто недооцениваете наши возможности. Наших сотрудников считают, в лучшем случае, какими-то напыщенными нахлебниками, в худшем — безжалостными карьеристами, забывая при этом, что на нас по окончании войны ложится львиная доля работы. Смерш расформируют, как ненужную армейскую структуру, а НКГБ останется. Кстати, Антон Дмитриевич, у вашего Смерша тоже репутация так себе.
Это не относится, разумеется, к присутствующим…
— Надеюсь, мы устоим от соблазна постоянной грызни, — выразил пожелание Павел, — и сможем работать продуктивно, поскольку дело общее. Вы в курсе всех событий, Федор Михайлович?"
"— Да, — кивнул Сенцов. — Про то, что гауляйтер собирает в Креслау золотишко, нам было известно еще под Новый год. Наш отдел тогда дислоцировался под Варшавой.
Мы имели в Креслау двух агентов из числа местных жителей, они и передавали информацию. Про банк, где хранили конфискованные ценности, про поезд, на который осуществлялась погрузка. К сожалению, мы потеряли обоих агентов. Об одном достоверно известно, что он погиб при бомбежке в середине апреля, второй пропал без вести, возможно, сгорел на пожаре. Считалось, что ценности фашисты вывезли.
