«Лактионов» покатился к левому борту «Виллиса», метнулся зигзагами к орущей немецкой гражданке в длинной юбке, видимо, хотел прикрыться ей. Пуля попала в левое плечо, он заорал от боли, но смог выстрелить несколько раз. Потом обронил пистолет, прыжком метнулся к немке, споткнулся о ее чемодан, брошенный посреди дороги. Автоматная очередь пропорола спину. Он извивался на проезжей части, умирал мучительно и неохотно. Офицер с залысинами, скорчившись за рулем «Виллиса», заорал, от страха перешел на немецкий, что было, в общем-то, логично и объяснимо.
Рыжий «старший лейтенант» передернул затвор «ППШ», выпустил очередь над головами собравшихся, развернулся в прыжке и снова начал выбивать боеприпасы из диска, попадая то в будку, то в шлагбаум. Офицеры рассыпались, но продолжали вести огонь. Тут заработал «ППШ» Павленко. Рыжий понял, что все кончено, бросился прочь по канаве. Но далеко не ушел, повалился ничком с переизбытком свинца в организме. Стрельба оборвалась.
— Всем спокойствие! — проорал Верест, лихорадочно меняя обойму. — Работает Смерш!
— Ну, не только Смерш… — проворчал Сенцов.
— Прости, майор, ведь это ты их вычислил… — истерично засмеялся Павел."
"Красноармейцы таращились из-за мешков с песком, робко высовывались. Сержант, чертыхаясь, отряхивал грязь с колен. Сбились в кучу гражданские, приходили в себя. «Виллис» и «газик» почти не пострадали. У старенького «Опеля», стоящего за «Виллисом», от «метко» выпущенных пуль распахнулся капот.
Чадили внутренности двигателя. Охал и сокрушался пожилой немец, ощупывая свою бледную супругу, жалобно призывающую Господа в свидетели. Кусал губы Репницкий, вытирал кровь с щеки носовым платком. Что прилетело в него, неизвестно, но, похоже, не пуля. Офицеры с оружием на изготовку двинулись вперед. «Лактионов» лежал в пыли, мертвее некуда. Потерял оружие, фальшивое удостоверение. В мертвых глазах застыла непередаваемая досада. Рыжий тоже отдал богу душу, валялся в канаве, оскалив рот.
Подрагивал, сидя за рулем, «старший лейтенант» с залысинами. Остался еще в этих «истинных арийцах» страх перед смертью — не все готовы издыхать вместе со своей «великой Германией». Смертельно бледный, он судорожно вцепился в баранку и смотрел на происходящее со страхом и ненавистью. Павел схватил его за шиворот, выволок из машины. Немец не сопротивлялся, обреченно закрыл глаза. Павел вытащил «ТТ» у него из кобуры.
