Призрак в мундире

На рассвете Шелестов остановил машину и с фонариком спустился к Буторину в отсек.

– Смотри, Виктор, сейчас мы снова выйдем на Калужское шоссе. Движения там в такое время, возможно, и не будет. Немцы по ночам не ездят. Но вот нарваться на засаду во время выезда из леса можем.

– Если не подставляться, то давай проскочим вот по этому овражку. Утром еще туманы стоят. Фары потушим – и с опушки сразу в овраг. Немцы, если они там и есть, увидят нас, услышат, но прицельно стрелять не смогут, да и времени у них на это не будет.

Не исключено, что они теперь в засадах и легкие танки могут ставить.

– Точно, овраг выходит к шоссе крыльями, – обрадовался идее Шелестов. – Если они ждут, что мы на севере попрем, так мы на юг отправимся. Нам главное шоссе пересечь. Дальше проще будет и на своих двоих топать.

– Бензина у нас совсем мало, – постучал пальцем по приборам Буторин. – Может, наоборот, по шоссе рвануть, чтобы хоть расстояние до линии фронта сократить? Или разведать населенный пункт поблизости, где можно отбить несколько канистр бензина?

Когда до опушки осталось несколько сот метров, Буторин выключил фары и некоторое время сидел, глядя вперед, давая возможность глазам привыкнуть к предрассветным сумеркам.

Потом бронетранспортер снова тронулся по лесной дороге. Она стала извилистой, местами заросла молодыми тонкими деревцами, которые с хрустом ломались при движении тяжелой машины. Шелестов сидел рядом и посматривал в узкую щель на лобовой бронеплите. Он ждал момента, когда они выедут на опушку, чтобы показать поворот к оврагу. В темноте не разглядеть, есть ли здесь немецкая засада. Выручить могла только скорость.

– Вон, – крикнул Максим, показывая вперед. – Кустарник начинается, а правее спуск в овраг. Гони, Витя!

С хрустом под передними колесами машина взломала утренний ледок, из-под задних гусениц полетела грязь и мерзлая вода. И тут же в темноте послышались крики, команды на немецком языке. Коган выругался и принялся стаскивать пулемет с передней турели, чтобы установить его на заднюю, чтобы открыть огонь по возможным преследователям, но тут со страшным лязгом машину бросило в сторону и стало разворачивать на одном месте.

– Гусеница! – заорал Буторин. – Прыгайте все.

Сосновский и Майснер распахнули заднюю дверь, выбрасывая на землю вещмешки. Коган снял-таки пулемет. Вместе с Шелестовым он стащил его на землю. Следом полетели две коробки с лентами и спрыгнул Буторин.