Призрак в мундире

Нужна стопроцентная уверенность, что все произойдет именно так, что это не уловка, что удар будет нанесен именно на северном и южном направлениях выступа, а не на других участках фронта. В противном случае ситуация из прогнозируемой сразу перерастет в катастрофическую. Слишком многое поставлено на кон. Или коренной перелом в войне, разгром группы армий «Центр» и всех стратегических танковых резервов, или удар немцев на другом участке будет столь сокрушительным, что война снова покатится на восток. А ведь как это заманчиво: дать увязнуть танковым клиньям, измотать, обескровить, а потом нанести хорошо подготовленный, точный удар и разгромить всю группировку разом! Ах как заманчиво!

Только бы ребята не подвели, только бы у них получилось! И как трудно делать уверенное лицо и говорить с уверенными интонациями, когда на душе скребут кошки! «Да, Максим Андреевич, добавишь ты мне седых волос», – усмехнулся Платов.

– Слушаю! – Платов сжал трубку.

– Товарищ комиссар госбезопасности, – послышался в трубке усталый голос заместителя Платова, – группа, которая выходила под Гмырями, является группой фронтовой разведки.

– Понял, – сухо отозвался Платов.

– В районе Вишняков слышна перестрелка. Мы не располагаем сведениями о наших подразделениях, оказавшихся в окружении и пробивающихся к линии фронта. Либо это партизаны, либо какая-то разведгруппа. В частях, по сообщениям командиров и оперативников Смерша, очень большие потери.

– Запросите участки севернее Орловско-Курского выступа, – приказал Платов. – Районы Михайловского направления, Козельского, Калужского.

– Товарищ комиссар, – заместитель замялся. – Петр Анатольевич, это ведь только по прямой больше двухсот километров. А лесами да сквозь немецкие гарнизоны… Им по времени просто не успеть.

– Вы слышали мой приказ? – холодно осведомился Платов.

Машина свернула в сторону реки, и Буторин погнал ее, не особенно беспокоясь, что лежавший сзади под ногами разведчиков немецкий майор болезненно вскрикивает. Без света фар ездить по пересеченной местности на такой скорости было опасно. Можно окончательно угробить машину, а Шелестову хотелось добраться до передовых частей у реки Пашуты. Если нельзя прорваться тайком, то действовать надо с разумной наглостью.