Призрак в мундире

А когда увидел, что из машины выпрыгнул человек, а ему вслед палить начали, тогда понял, что Майснер сбежал. И ты вроде за ним погнался. Догнал?

– Нет, – вздохнул Сосновский, снимая мокрую одежду. – Ни я не догнал, ни немцы. Я так думаю. А парни Пашки целы все?

– Все целы. Я же потом решил бабахнуть, думаю, хуже не будет, а от вас внимание отвлеку. Ну и рванул свою мину. Потом ушел. Жрать хочешь?

Шелестов и Буторин явились под утро. Оба были грязные и усталые. Коган поднялся и поставил на очаг чайник с водой.

Сосновский, схватившийся было за автомат, снова свалился на подушку, продолжая глядеть на товарищей. Максим посмотрел на него и вздохнул.

– Значит, нет Майснера? Я все наделся, что ты его догонишь.

– Почти догнал, Максим, – Сосновский все же уселся на лежанке и скрестил ноги по-турецки. – Догнал, но мне не дали с ним поговорить, не успел я его убедить. Просто в неподходящий момент нарвались мы на автоматчиков. И Майснер снова убежал. Ты знаешь, не поверил он мне. Не успел поверить. Но дело даже не в этом.

Что там произошло на дороге?

– Не знаю. И никто не знает, – ответил Шелестов. Он намочил тряпку и стал вытирать грудь и шею. – Взрыв в неустановленном месте. Думаю, что произошел самопроизвольный взрыв боеприпаса, который остался с тех времен, когда здесь проходил фронт. А остальное ты видел. А Майснер, значит, тебе не поверил. Пожалуй, я бы на его месте тоже не поверил. Тут в собственное освобождение не успел поверить, и вдруг ты.

– Мы рассчитывали на то, что удастся его убедить, – добавил Коган, разливая по кружкам кипяток.

 – Мы не рассчитывали на другое. Каков был план? Взрыв, автоматчики выпрыгивают из машины, мы их быстренько всех перестреляем, берем Майснера под микитки и ведем на базу разговаривать. Пацаны следы заметают. Так?

– Так, а что изменилось? – недовольно спросил Сосновский. – Только то, что взрыв был в другом месте, не там, где планировали.

– Я дальше всех сидел, ребята, я видел все даже не из партера, а из ложи для важных персон.

Среди охраны Майснера пострадавших не было.

– Пыль? – предположил Буторин. – Ни хрена не видно, куда стрелять? Ты это хочешь сказать?

– Ничего мы сейчас сказать не можем, – отрезал Шелестов. – И предположить не можем. Операция на пятьдесят процентов выполнена, Майснер на свободе, и это уже хорошо. По крайней мере, если фашисты не выяснили у него, где портфель, то уже и не выяснят. Правда, они могут его снова схватить, но вот тут уж мы постараемся помешать.