Призрак в мундире

Присмотревшись, он разглядел ноги в хороших, дорогих офицерских сапогах. «Пристрелить гада, – мелькнула первая мысль в голове. – Скрыться решил!» Но, подобравшись ближе к фрицу, Михаил узнал в нем того самого молодого офицера, что вышел из здания перед самым нападением встречать машину с арестованным. И тут профессиональное чуть подсказало, что надо не убивать этого фашистского молокососа, а, наоборот, следует помочь ему спастись.

Одним броском Сосновский добрался до ямы и упал рядом с немцем. Тот вскрикнул от испуга и попытался повернуться на бок.

В его руке мелькнул пистолет. Михаил ударил офицера по руке, сжал его кисть и прижал к земле.

– Не шумите! – грозно сказал Сосновский по-немецки. – Вы выдадите нас партизанам.

– Кто вы? – сдавленно спросил немец, бегая округлившимися от страха глазами.

– Гауптман Юрген Бойтель! Вы что, ранены?

– Нога… – простонал немец.

Сосновский посмотрел на ноги молодого человека и увидел, что одна штанина выше колена в крови. Но пуля не пробила мягкие ткани, она лишь прошла вскользь, порвав кожу и вызвав кровотечение, причем не очень обильное.

«А парень-то слабак», – подумал Михаил и дернул немца за руку.

– Держите себя в руках. Рана неопасная, сейчас выберемся в безопасное место, и я вас перевяжу. Ползите за мной, если хотите остаться в живых. Партизан много, они захватили часть города, и нам надо выбираться на окраину, к лесу. Я знаю куда. Держитесь за мной и останетесь живы.

Сосновский пополз между кучами битого кирпича, по развороченной земле.

Он полз очень осторожно и внимательно осматривался. Шанс быть убитым партизанами был велик. Глупая смерть и очень вредная для их задания. Немец со стонами и проклятиями полз следом, старательно прижимаясь к камням. Жить ему хотелось, очень хотелось, и вел он себя поэтому как надо. Добравшись до конца разрушенной улицы, где в воздухе было уже меньше пыли, Сосновский помог немцу подняться, забросил его руку себе на плечо и быстро перетащил ослабевшего спутника на другую сторону дороги. Здесь, между сараями, сгоревшими заборами и воронками, он потащил раненого через кустарник подальше от окраины города. На опушке леса Сосновский снова оглянулся. Он видел, как к месту боя летят мотоциклы, как двигается немецкий бронетранспортер и грузовики с солдатами, но говорить об этом раненому не стоило. И видеть этого он не должен. Сосновский поспешно потащил немца в лес и минут через десять на полянке уложил его на землю, усыпанную толстым слоем хвои.