Призрак в мундире

Причем с очень маленьким размером ячейки, если уж продолжать говорить образно. Ни в одной службе мира нет столько осведомителей, сколько их имеет гестапо. Это умение появилось не сейчас и не сразу. Этот опыт они приобретали годами, эту систему выстраивали с середины тридцатых годов. Уж вы мне поверьте, я работал в Германии несколько лет. Так что Майснер не станет выходить к своим, не станет выдумывать легенду, чтобы скрыться из Брянска. Я считаю, что он обречен сидеть здесь и выживать. Вопрос, как найти его следы?

– Он может захотеть спасти свою шкуру, когда станет совсем уж туго, – сказал Коган.

 – Я понимаю, что Анохин профессионал и вербовал его серьезно. Но есть еще и обстоятельства, а они порой сильнее человека. Когда ситуация безвыходная, человек склонен искать хоть какой-то приемлемый выход. Майснер вполне может явиться к своему начальству с портфелем и сказать, что спас его в борьбе с разведкой Советского Союза. Мол, поэтому и бежал из-под стражи.

– Не поверят! – уверенно завил Буторин.

– Не поверят, – согласился Коган. – Но и не расстреляют. Все-таки спас документы, появилась гарантия, что русские их не видели. Максимум, что ему грозит, это концлагерь. Продержится там как-то до конца войны, а потом еще и пособие будет получать как антифашист и борец с гитлеризмом.

– Предположения, – отмахнулся Буторин. – Слушайте, а что мы вообще о Майснере знаем? Давайте плясать от печки!

– Что знаем? – задумчиво повторил Шелестов. – Антифашист.

Службы в армии избегать не стал по заданию своей антифашистской ячейки. Они же занимаются в том числе и разложением армии, пропагандой своих идей, привлечением новых сторонников. Неизвестно, насколько активно он работал по заданию партии, но дослужился до унтер-офицера, значит, не дурак. Значит, с головой, значит, довольно гибок, хитер.

– Если только он вообще выполнял задание своей партии, – хмыкнул Коган. – А то, может, только вид делал, а сам служил себе и выслуживался.

– И этот вариант придется учитывать, – согласился Шелестов. – Что еще мы знаем о нем? Что еще рассказывал о Майснере Анохин? Специально он о своем агенте ничего не говорил, все, что я помню, прозвучало как бы в разговоре, фоном прошло. В антифашистском движении Майснер недавно. Примкнул в тридцать девятом, когда Германия напала на Польшу. Его отец воевал в Германскую, сам Майснер в молодости, лет с пятнадцати, работал в цирке шапито.