Призрак в мундире

Та самая старуха, что два дня подряд попадалась ему в районе вокзала, сейчас сворачивала рваный платок на прилавке. И в этом платке лежали вещи, которые ей подали сердобольные горожане. Включая и новый платок, и махорку, и портсигар. Сам по себе факт, что она пришла сюда, удивительным не был. Именно для этого ей и подавали не только еду, но и вещи.

– Ну и что? – не понял Буторин, когда Шелестов показал ему старуху. – Бабка как бабка. Тут таких много.

– Таких я не встречал, – возразил Максим. – Ни здесь, ни в других местах.

Она на вокзале горбилась и шаркала по земле валенками. А сейчас стоит прямо. Смотри, как идет! Не горбится… О, а теперь снова горбится. Ну-ка пойдем за ней.

Шелестов двинулся первым, Буторин отстал метров на десять и пошел по другой стороне улицы. Бабка шаркала валенками, опираясь на суковатую палку. Шла она неторопливо, часто останавливаясь, то поправить платок на голове, то проделать какие-то манипуляции с валенком правой ноги. Максиму вдруг показалось, что бабка таким образом элементарно «проверяется» – выясняет, не ведется ли за ней слежка.

И в очередной раз, когда старуха остановилась, Шелестов юркнул в развалины, делая отчаянные знаки Буторину. Он видел, как Виктор озадаченно посмотрел на него, на старуху. Потом воспользовался тем, что по улице проехала машина, подняв клубы пыли, и перебежал на другую сторону.

– Что? – хмуро спросил он, догадавшись, что Максим что-то понял.

– Это не бабка! – уверенно заявил Шелестов. – Эта женщина старается не привлекать к себе внимания и фашистов тоже.

Видимо, действует наша разведка, но скорее партизаны или кто-то из подпольщиков. Какая-нибудь бывшая актриса областного драмтеатра. Брать надо и выяснять!

– Ну смотри, – пожал плечами Буторин. – Тебе решать – ты командир.

– Обгони ее через развалины и выйди через квартал. Подстрахуешь, когда я ее нагоню. Будь готов схватить, зажать рот и затащить в разрушенный дом.

– А где она? – Буторин закрутил головой.

Пыль после проехавшей машины осела, но на улице никого не было.

Ругнувшись с досады, Шелестов быстрым шагом двинулся по улице. Буторин снова перешел на другую сторону дороги. Они шли до того места, где видели старуху в последний раз. Шелестов, оглянувшись по сторонам, зашел в развалины через разбитую стену и прислушался. Буторин стоял на улице и делал вид, что никак не может прикурить сигарету. За это время он успел осмотреться, оценить обстановку, а заодно и осмотреть снаружи дом, в который, скорее всего, вошла старуха.