Призраки Орсини

Дино удовлетворенно улыбается.

– Как насчет прогулки? – предлагает Дино, бросая взгляд на часы на запястье. – У меня есть немного времени в запасе.

Мне кажется, мы временно выпадаем из настоящего, возвращаясь на полтора года назад, когда мы только познакомились и веселая болтушка Андреа Памер вызвалась показать мне город, который, в принципе, я знал, не хуже ее. Соблазн был так велик, и я строил планы по свержению Лайтвуда, собираясь вовлечь и ее тоже. Так мало времени прошло, но кажется вечность. И вот она снова бежит впереди меня, забыв на время про свои невзгоды.

Поворачиваясь ко мне лицом, пятится назад, рассказывая какую-то историю про свою экс-подругу, активно жестикулируя и размахивая руками. Длинное светлое платье, сверху на него черный кожаный пиджак и обувь на толстой подошве. Забавная, немного нелепая, но люди огладываются ей вслед, провожая взглядами стройную фигурку с копной темных вьющихся волос. Они падают ей на лицо, и она убирает их за спину, раздраженно хмурясь, как маленькая девочка, натыкаясь спиной на прохожих. Я ловлю ее за руку, когда толстая тетка, не желая уступить дорогу воздушной нимфе, толкает ее плечом, недовольно ворча себе под нос. Ненадолго, на мгновение, она прижимается ко мне, обдавая ароматом мандаринов и жасмина. А мне так до чертиков хочется зарыться пальцами в ее волосы и прижаться к сочным приоткрытым губам, которые несомненно хотят того же. Между нами летят снопы искр, и я вижу в ее взгляде обиженное недоумение, когда снова отпускаю ее, чувствуя физическую боль от неудовлетворенного желания. Черт побери эту малышку с ее пухлыми губками и невинными глазами. Но мне так нужно, так необходимо, чтобы она улыбалась, потому что вчера, когда Андреа плакала, я хотел разнести к чертям весь этот мерзкий мирок, увезти ее туда, где вечное лето. Безумное желание, учитывая, что я один виноват во всем, что обрушилось на хрупкие плечи Андреа.

Ее веселья хватает на полчаса, не больше. Ментально ощущаю, как она возвращается к своим грустным мыслям, когда мы останавливаемся возле фонтана в Центральном парке.

– Я не должна была тогда ехать к тебе, – говорит тихо, но я слышу, потому что стою совсем рядом. Умиротворяющее журчание воды действует на нее негативным образом, хотя должно успокаивать. Я молчу, давая ей возможность высказаться. – Если бы я осталась дома, то, может быть, мама была бы жива. Мне было так тяжело и больно, я сбежала от тягостного вечера наедине с ней.