Призраки Орсини

Меня тошнит уже от этой грязи, которая составляет большую часть моей жизни. Я начинаю задыхаться и, когда выхожу на улицу, то не чувствую никакого облегчения. Причины моего отвращения и неприятия гораздо глубже, чем я представлял. Во мне поселилось что-то непонятное, мучительное и оно отрицает произошедшее недавно в гостиной, вызывает резкое омерзение. Стыд.

Черт побери, я сто лет не испытывал даже каплю стыда. Сажусь на ступени посреди парадного крыльца, пряча в ладонях лицо и слушая ночные звуки в саду. Шуршащие насекомые, редкие птичьи трели, шелест листвы от порывов ветерка.

Когда я слышал музыку природы в последний раз? И слышал ли вообще?

Мою грудь сжимает грусть, которой нет предела, нет названия.

К черту Болгарию. Хочу сейчас.

Я добираюсь целый час до жилого комплекса, в котором живет Андреа. Мог бы быстрее, если бы не разворачивал «Астон Мартин» дважды. И снова возвращался. Нервный смех сквозь стиснутые зубы, полпачки сигарет, и вот я на месте. Еще бы выпить для храбрости чтобы почувствовать себя еще большим кретином, чем есть.

Она открывает двери в том же халатике, в котором заявилась на кухню утром, только сейчас не выглядит заспанной. Скорее, заплаканной и глубоко несчастной. У нее траур, а я со своими примитивными потребностями. Но, задуматься, не такие они и примитивные.

– Ты же говорил про пару дней, – произносит Дреа, останавливая на моем лице растерянный взгляд. Я толкаю дверь плечом, игнорируя правила приличия. Мы уже здоровались сегодня.

– Все правильно. Пару дней, – киваю я, проходя внутрь.

Дреа напряженно сжимает полы халата, отступая назад. В широко распахнутых синих глазах вопросительное, настороженное выражение. Скидываю прямо на пол кожаную куртку и делаю шаг вперед, она снова отступает.

– Зачем ты приехал? Ты меня пугаешь, Дино, – срывающимся шепотом, произносит она. Мы уже в гостиной, краем глаза замечаю бокал из-под вина на столике возле кресла и альбом с фотографиями. Вечер воспоминаний и самобичевания. Только не все, кого она оплакивала мертвы.

Я знаю об этом, но не скажу. Позволю ей страдать дальше, купаться в слезах и чувстве вины. Кто я после этого?

Обхватываю ее запястья, разводя в стороны тонкие руки. Она сопротивляется, испуганно вглядываясь в мое лицо. Халат распахивается, позволяя моему взгляду увидеть простое бежевое белье без изысков и кружев, к которым привык. Соседская девчонка. Черт возьми, кажется, я понял, что нашел в ней. Мои воспоминания о тех днях, когда я еще был по-настоящему жив.