Призраки Орсини

Это так… так, как я хотел вчера. К черту выбор.

Я лежу на спине и надо мной серое небо, дождь омывает мое лицо, пока легкие сражаются за каждый новый глоток кислорода. Я улыбаюсь неизвестному Богу с долей иронии. Плачь обо мне.

И ни одного Призрака в бесконечной вышине. Ни один не пришел, чтобы посмотреть мне в глаза. Жалкие трусы.

Чернеющий лабиринт сжимается, но там, в самом конце, я вижу вспышку и что-то еще, сердце замирает, взрываясь болью… что-то еще… кто-то… Их двое. Мужчина и женщина. Слезы смешиваются с дождем.

Чернеющее небо все ближе.

Это так… так, как я хотел с тех пор, как…

Мысли рассыпаются, растворяясь в теплом потоке, и моя душа засыпает.

Плачь обо мне, небо. Плачь…

Все произошло так быстро, внезапно… Я только что лежала, глядя, как потолку гуляют тени и слушала, как в окно стучит дождь, в очередной раз чувствуя себя растерзанной на части, разбитой на обломки, разрушенной до основания, опустошенной до дна. Я даже думать не могла. В ушах все еще звучал его голос.

Я понимала, понимала все, что он хотел мне сказать, и я знаю – он не остановится.

И никогда не вернется, потому что не хочет, чтобы я была частью войны, которую он ведет… с самим собой.

Мне не хотелось плакать, я не жалела его, нет. Он убил стольких людей. Мужчин и женщин, не испытывая ни грамма сожаления. И даже если они были сволочами, никто не давал ему такого права. Но это не значит, что я не понимаю мотивы, которые им двигают. Его единственный способ выживать – это его война.

Мой единственный способ выжить – забыть о том, что я когда-то знала его.

Но беда и трагедия в том, что его война никогда не будет выиграна, а я… я никогда не забуду.

Все произошло так быстро…

И мне даже почудилось, что Бог услышал мои молитвы и я умерла. На доли секунды я поверила, что пропустила собственную смерть, когда над моей кроватью возникло лицо Мари.

Если бы оно было таким, как я его запомнила, я бы и дальше верила в загробную жизнь. Но Мария изменилась. Выглядела старше и казалась такой… живой.

Потеряв дар речи, я просто смотрела на нее, не в силах выдавить хоть слово, даже поднять руку, чтобы прикоснуться и проверить насколько она реальна.

– Дреа, прости меня, – прошептала Мари. Ее голос. Она.

Резко сажусь, хлопая глазами, сердце рвется из груди, все еще не веря, что сестра не мираж. Она сжимает мою ладонь, подносит к губам и целует.

– Ты позволишь мне объяснить? – спрашивает Мари, я замираю, понимая, что не готова к еще одной исповеди.