Призраки Орсини

Мари погибла, отец ушел, мать находит утешение в алкоголе. Я сплю с парнем, который ничего для меня не значит, чтобы просто на время забыться. А единственный, кто нужен мне, не хочет меня.

Это не за Миранду нужно бояться, иногда я сама боюсь того, что могу сделать, если останусь сейчас одна.

– Хорошо, поехали, – неожиданно говорит Дино Орсини, переводя взгляд на дорогу и заводит двигатель.

Вы когда-нибудь оказывались за чертой, за гранью? Где каждый новый день хуже смерти? Я жил там, неделями и месяцами. И это место, которое многие назвали бы адом, стало моим домом.

Но знаете, даже к огню, который лижет твои открытые раны ежесекундно, можно привыкнуть, если быть готовым. В аду проще, чем в реальности. Здесь ты всегда ждешь удара в спину и не снимаешь брони даже во сне. Хуже другое – помнить, что может быть по-другому. И поэтому я забыл. Забыл, чтобы сохранить то, что осталось от моей души.

Не знаю, какого черта Андреа Памер снова появилась в моей жизни. Почему я рванул спасать ее, нарушил все свои планы? И зачем я притащил эту глупую девчонку в свой дом, уложил в свою постель, заботливо накрыв пледом, а когда она уснула, сам лег рядом.

Слишком много почему, если дело касается этой девушки. Но есть в ней что-то особенное, притягательное, запретное. Как вызов самому себе. Смогу ли удержать руки подальше от нее?

Наверное, есть битвы, которые заранее обречены на проигрыш. Я слушаю ее мирное сопение у себя под боком, с улыбкой осознавая, что еще никогда так не хотел проиграть.

Вопрос только в цене, которую нам придется заплатить за мгновения близости. И, если я хочу, чтобы она жила, мне нужно ее оставить. Потом, не сейчас, когда тепло ее тела передается мне и наполняет умиротворением и спокойствием. Обнимая Андреа одной рукой, зарываюсь носом в темноволосую макушку и засыпаю. И эти несколько часов без моих призраков пробуждают смутную тревогу, значение и причины которой медленно уплывают, когда я пытаюсь дотянуться, заглянуть, проанализировать.

Дино Орсини даже спит красиво.

Это первая мысль, которая приходит в голову, когда я открываю глаза. Он несет хаос в мою жизнь, а я, как дура, млею, разглядывая идеальные черты лица, длинные ресницы, закрывающие пронзительные глаза, в омутах которых обитают полчища чертей. И я бы могла смотреть на него вечно, если бы мне не нужно было в туалет.

Вчерашний день и страшная ночка кажутся размытым пятном, когда я выхожу из огромной ванной комнаты обновленная, умытая и освежившаяся.