Крейн не смотрел на нее. Он сел с другой стороны стола и придвинул к себе чернильный набор. Достал из-под рубашки маленький ключик, висящий на длинной цепочке, открыл одну из книг и замер, сосредоточенно глядя на черные строчки. Потом обмакнул перо в чернильницу и вывел начало новой строки.
Тая осторожно покосилась на книгу.
Нет, скорее это тетрадь, раз он пишет туда от руки. Почерк ровный, каллиграфический, ни единой помарки. Только буквы какие-то странные…
Она напрягла зрение, хотя никогда не жаловалась на него.
Не английские и не русские. Но очень похожи на те, что пишут на этикетках с грузинским коньяком.
— Это какой-то восточный язык? — беззаботно поинтересовалась она.
И напряглась, ожидая ответ.
— Нет.
— А похож."
"Крейн соизволил оторваться от своего дела и посмотреть на нее.
— Ты доела?
Она заглянула в миску.
— Да.
— Ложись.
Ее глаза изумленно расширились.
— Куда?
— Назад, в койку.
— А если я не хочу?
Крейн поднялся, одновременно произнося:
— Значит, я тебя уложу.
***
Странная дева, чужая. Не похожая на других.
Речи ведет странные, слова употребляет незнакомые. Да и ведет себя не так, как пристало беременной женщине, оказавшейся с чужим мужчиной один на один. Слишком дерзкая. И имя чужое.
Крейн повидал немало человеческих дев за свои семьдесят лет. И светлокожих голубоглазых дочерей Ремнискейна, и смуглых Шандариата, и гордых турок… Все они были пугливыми, точно лани. От Обсидиановых шарахались, узнавая издалека. Каждая тряслась, стоило проклятому к ней прикоснуться.
А уж о том, чтобы какая-то из них позволила себе задавать даргу вопросы, даже речи не шло.
Правда, ни одна из этих дев не попала в Латгейра добровольно. Все они были похищены в приграничных селениях.
Еще тридцать лет назад Крейн сам возглавлял налеты на человеческие деревушки, выросшие на границе с Латгейра. Считал это единственным выходом, оставленным императором. Илларион узаконил Бал Невест для других кланов, но Обсидиановые всегда были париями на этом празднике жизни.
Их не приглашали. Им не предлагали невест.
И они их попросту воровали.
Так же, как их предки воровали скот у соседей.
А потом приводили в свой дом.
Даргам непонятен был смысл, который люди вкладывали в слово «любовь». Но они знали, что такое забота. Они берегли своих женщин, пеклись о потомстве. И девы постепенно оттаивали. Некоторые даже отвечали теплом.
Крейн был не лучше и не хуже собратьев. Он был одним из них.
