Эта же лента проходила поперек лба, оттеняя сдвинутые к переносице брови и пронзительные черные глаза.
Но он пришел не один.
Пока Тая жадно рассматривала его новый образ, Крейн посторонился, пропуская трех незнакомцев в одинаковой форме. И девушка, приоткрыв рот, уставилась на них.
Темно-красные мундиры с золотым позументом и эполетами говорили о высоком военном чине пришельцев. А у того, что появился последним, с левого плеча еще и аксельбанты свисали.
Все трое были в белых лосинах с красными лампасами, заправленных в сапоги.
Голову каждого украшал кожаный тюрбан, отделанный бобровым мехом. Лишь у того, с аксельбантами, надо лбом горел крупный алмаз, а сзади спускался пышный меховой хвост, принадлежавший когда-то песцу.
Едва незнакомец с алмазом ступил на снег, как пространственный портал схлопнулся за его спиной, сжавшись до точки размером с микрон.
Затаив дыхание, Тая следила, как гости спешились со своих анкров. Величественно, неторопливо уверенные в своих силах и могуществе. А потом вслед за молчаливым Креном направились к дверям.
Только тогда Тая вскочила. Ее как пружиной подбросило. Заметалась по кухне, не зная, куда спрятаться. Что-то подсказывало: эти знатные гости появились здесь не просто так. Они пришли по ее душу.
Им нужен ребенок…
Ребенок!
Неужели тот, с алмазом, его отец?
Тая застыла на месте, обхватила руками живот. В голове лихорадочно щелкали мысли.
Нет, она не отдаст своего малыша. Он ведь еще не родился! Они ничего не смогут сделать.
И даже когда родится, она никому его не отдаст.
Ребенку нужна мать! И вообще, она приличная замужняя женщина. Муж имеется, дом имеется, жить есть на что. Что ж тут за законы драконовские, чтобы у матери дитя отбирать?!
И тут же сама себе сокрушенно ответила: а какие еще у драконов бывают законы? Только драконовские.
Скрипнула дверь. Тая прижалась спиной к столу, впилась в него пальцами, чувствуя, как ногти ломаются о древесину. Сердце билось так громко, что этот гром отдавался в ушах, не давая сосредоточиться на происходящем.
Ее охватила паника. Желание куда-то бежать. Тело бросило в жар, потом в холод, кожа покрылась мурашками.
Зажмурившись, она приказала себе успокоиться.
Дыши, Тая, дыши. Все живы, никто не умер. Остальное можно решить.
Она так и стояла, зажмурившись, когда дверь в кухню отворилась, открытая чьей-то твердой рукой.
Шаги. Ощущение чужих взглядов. Ощущение присутствия незнакомцев и еще одно — успокаивающее, такое привычное, почти целебное присутствие Крейна.
