Крейн шел наперерез незнакомцу, не спеша, уверенный в своей правоте. И безоружный.
— Неужели? — красивое лицо осветил хищный оскал. — А я так не думаю.
Движение ветра — и вот уже незнакомец по имени Рильфа распахивает дверцу кареты. Его ледяные пальцы впиваются Тае в запястье.
Боль и холод. Холод и боль. Ей знакомы эти два ощущения, но они не ее. Они пришли откуда-то из подсознания, нахлынули как лавина, путая мысли, наполняя душу паническим страхом.
Вскрикнув, она отдернула руку.
Холодные пальцы разжались.
Соскальзывая по ее ладони.
— Крейн!!! — изящные черты исказила гримаса гнева. — Как ты посмел!
Он снова хватает ее за руку, рывком задирает рукав. Брачная вязь сияет на коже черным металлическим блеском, переливается, точно живая.
— Отпусти мою жену. — Крейн подходит к ним, все такой же невозмутимый. — Я же сказал, здесь нет ничего твоего.
— А я так не думаю, — шипит Рильфа. — Взять их!
Его команда производит эффект разорвавшейся бомбы. Все приходит в движение. Тая видит, как фьорды выхватывают из ножен мечи.
Их лезвия обоюдоострые, длинные, изогнутые в форме серпа.
Но и нападавшие пришли не с пустыми руками."
"Звенит сталь. Льется кровь. Не красная, как у людей — серебристая, похожая на жидкое серебро или ртуть. Ее брызги летят на снег, но Тае кажется, что они летят на нее. Она закрывает глаза, прячет лицо в руках, забивается в угол кареты, не желая смотреть. Губ сами шепчут «Отче наш».
До нее долетают страшные звуки. Там снаружи бьются не на жизнь, а на смерть.
И это не кино, не фантазия — это реальность. Страшная и кровавая. Здесь умирают взаправду.
И там Крейн…
Ее Крейн!
Опомнившись, она бросается к дверце. Но неведомая сила вдруг встряхивает карету, и Тая чувствует, как ее вжимает в сиденье. Слышит голос До Наре:
— Уходим!!!
Карета поднимается в воздух. Ее окутывает плотный серебристый туман, отсекая все звуки. Тая не чувствует качки, ей кажется, что она плывет по воздуху в мыльном пузыре, только этот пузырь непрозрачный.
В последний момент она успевает увидеть то, что творится внизу. Там мечутся тени. Оттуда доносятся крики, стоны и лязг металла. Там Крейн, один против всех.
Сердце бьется тревожным набатом: нет, нет, пожалуйста, нет!
Но холодный голос рассудка перекрывает этот жалобный стон: так было нужно.
Крейн знал, он предупреждал ее, что все так и будет. Отец ребенка придет за ним. Крейн был прав, когда говорил, что ей не стоит лезть в это дело.
