Призыв - дело серьезное. Ошибка в ритуале

Я передернулась, вспоминая, как меня едва не сожрали на выходе. Помогли как раз феи, сумевшие уговорить стражей нас выпустить.

— Не могу определиться, ты чересчур смелая для отличницы или чересчур безрассудная? Но теперь мне понятно, почему ты и такой добычи, как я, тоже не испугалась.

Восхищение в голосе мужчины — так непривычно и приятно.

— Испугалась, конечно, — смущенно улыбаюсь. — Но не могла отступиться, ты сам знаешь почему. Видел же Маклюса? Кстати, спасибо тебе за помощь. А у тебя что было за детство? — спешу перевести тему.

— Сначала безбедное и счастливое, но все очень быстро изменилось. Началась война и все «прелести», что с ней связаны. Я потерял родителей, и пришлось быстро взрослеть, чтобы не расстаться с жизнью.

Зато теперь ясно, почему Арес так хорош в боевых искусствах и такой сильный маг. Наверняка служил в армии и, скорее всего, принадлежит к аристократическому роду. То, что он не из простых смертных — очевидно. Выспрашивать подробности о непростом прошлом светлого стало как-то неловко.

— Ничего, все уже в прошлом, — отмахивается Арес. — А ты, вижу, росла хулиганкой? — отмечает он, снова возвращаясь к разговору обо мне. — Мне кажется, или тетя за тобой плохо присматривала? Нехорошо, чтобы девочка подвергалась постоянно риску. Но как так вышло, что ты тоже росла без родителей? С ними тоже что-то случилось?

Вопрос застал врасплох.

— Я… Я плохо помню свое детство, и всегда жила с тетушкой Марджери.

Тетя не любит говорить о своей сестре — моей маме, а об отце я и вовсе ничего не знаю.

В детстве она все больше отшучивалась в ответ на мои вопросы. Потом отвечала, что мама работает в императорской секретной службе и уехала далеко-далеко, но обязательно вернется, а моя задача подрастать и не расстраивать маму плохим поведением. Тем же самым она объясняла мне отсутствие ее портретов в доме — не положено.

Но когда я подросла и стала особенно настойчивой и подозрительной, а в истории про секретную службу давно перестала верить, она назвала мою маму женщиной низкой морали, которая погибла из-за собственной глупости, а меня любопытным демоновым отродьем, и потребовала больше не оскорблять ее чувств подобными разговорами.

Сказать, что эта вспышка меня шокировала, это ничего не сказать. Я замкнулась в себе и просидела в комнате три дня, прежде чем в дверь осторожно постучали. Тетя Марджери пришла с повинной и рассказала правду.

— Прости, это было нетактично с моей стороны, — Арес неверно расценивает мое длительное молчание.