— А дальше что? Подаришь мне звезду?
— Звездопад, — произнес Артём и, мягко забрав из моих рук весьма увесистый букет, притянул меня к себе. Прильнул к губам и оторвал от пола, унося в свою комнату.
— Подожди, — остановился Артём, с трудом оторвавшись от моих губ. — Кое-что забыли.
— Что? — посмотрела я на него совершенно растерянно.
Артём усадил меня на край кровати и сорвал несколько белых лепестков с букета. Через локоть «посолил» меня ими и, оставив букет на комоде, произнес:
— Вот теперь приступим.
— Один-один, — хохотнула я, с предвкушением принимая тяжесть его тела.
Глава 24. Артём
Страх и абсолютное доверие — вот, что я вижу в глазах Оли в момент, когда мягко отстраняюсь, чтобы перевести дыхание и успокоить грохочущее в груди сердце.
Цепляю пальцами футболку на ней и тяну вверх. Оля без слов поднимает руки и даёт себя раздеть.
Машинально скольжу взглядом по острой сливочной груди и замечаю белесую полоску шрама слева.
— Значит, в тебя правда шмаляли? — касаюсь кончиками пальцев шрама и аккуратно его обвожу, наблюдая, как на светлой коже распускаются мурашки.
— Шмальнули пару раз. Забором, — усмехнулась Оля, пытаясь ненавязчиво спрятать грудь за углом одеяла.
— Нет-нет, — отбираю одеяло, откидываю его назад. — Это всё теперь моё.
— Харя не треснет?
Касаюсь розового соска губами. Оля вздрагивает, ловит меня за уши, намереваясь оттолкнуть, но сразу сдаётся, когда я провожу языком по твердой горошине.
— Вау! — выдыхает она со свистом и откидывается на подушки. — Кажется, я только что поняла, где у меня клитор.
— Кажется, ты о себе ничего не знаешь, — сажусь на пятки и стягиваю с Оли свои штаны. Запускаю пальцы под черное кружево ее трусов и смотрю в голубые глаза, страх в которых стал еще более очевидным. Кажется, она только сейчас в полной мере осознала, что именно между нами может произойти. — Если передумаешь, скажи мне, и я остановлюсь в любой момент.
— Я слышала, как ты материл пододеяльник минут десять подряд за то, что в него не вставлялось одеяло.
Если в сексе ты такой же, то я просто обязана это проверить.
— Если у тебя за одной дыркой тоже четыре угла, в которые хрен попадёшь, то поебёмся мы знатно.
Оля прыскает и снова откидывается на подушки. Поймав момент, я сдергиваю с нее трусы, и, кажется, она возмущенно задыхается, когда сводит ноги вместе.
— Может, погасим свет? — неуверенно просит она.
— Нет. Мне тоже нужно разобраться что к чему.
— Я думала, ты опытный. Не глядя можешь мне тут… навтыкать.
