— А вы…? — протянула Марина Олеговна, намекая на то, что ему не мешало бы представиться.
— Лёха… Лёша… Алексей! — явно растерялся братец.
— Алёшенька, сынок… — усмехнулся стоящий бок о бок со мной Михаил Захарович.
— А я Марина Олеговна, — представилась женщина и аккуратно приобняла моего брата за плечи и мягко улыбнулась, поправив очки. — Будем знакомы.
— Будем, да, — как приятно видеть, что кто-то еще волнуется и ведет себя как дебил, так же сильно, как я.
Лёша тоже прошёл к стулу, поставил на него пакеты и начал их разгружать, глядя на Артёма, который подсказывал и показывал ему, что и куда ставить.
— Я Максим, — представился Макс. — Самый старший брат Оли.
— Приятно познакомиться, Максим, — улыбнулась ему женщина. — А я всё ещё Марина Олеговна.
— Сестра Артёма? — спросил братец и обольстительно улыбнулся.
Твою мать! Твою мать! Твою мать!
Даже я почувствовала, как загудел от прилива ревности стоящий рядом со мной Михаил Захарович.
Вот я дура! Знала же, что у Макса какая-то странная слабость к девушкам в очках.
Надо было предупредить, чтобы держал себя в руках.
— Жена Камаза, — снисходительно улыбнулась Марина Олеговна. — То есть, Мишина жена, — кивнула она в сторону своего мужа, кипятившегося рядом со мной.
— Приятно познакомиться, — сразу сменил Макс тон на более деловой и отстраненный.
Тоже наклонился, чтобы приобнять Марину Олеговну и закончил обнимашки, когда не выдержавший Михаил Захарович очень громко и с весьма жирным намеком кашлянул.
Пока парни разбирали пакеты, позволив Марине Олеговне руководить собой, я помыла руки и тоже приступила к нарезке салатов вместе с хозяйкой дома.
На втором этаже послышался топот, и уже через несколько секунд на кухню влетели две сероглазые девчонки, которые застопорились на пороге, увидев, сразу двоих незнакомых им дядек.
— Здравствуйте, — первой очнулась Варя и покосилась на отца. — Папа, а это что за дяди?
— Это Олины братья, — весьма дружелюбно ответил тот, давай понять, что бояться нечего.
— Оля, привет! — бросились девчонки обнимать мои ноги.
Пришлось в спешном порядке отложить нож и отереть руки полотенцем.
— Привет, мои сладкие! Привет, мои хорошие! — присела я рядом с ними на корточки и обняла сразу обеих.
— У твоего брата нету альбома? — шепотом спросила Варя, но услышали все. — Почему он на руках рисует?
Стало понятно, что она говорила про Лёша, у которого были забиты «рукава».
— Он просто баловался, — шепнула я.
