Серьёзно?
Пшёнка потянулась к своему карману, вынула из него телефон и, глянув на дисплей, оставила звонок без ответа, снова закинув мобильник в карман.
— Член?
— Бывший, — выронила Пшёнка небрежно.
— Можно было бы покороче и попонятнее назвать. Нахрена тратить лишние буквы?
— Ч. Л. Е. Н. — это Человек, Лишившийся Единственной и Неповторимой…
— Ебать, — протянул я, закатив глаза.
— …а не то, что ты там себе надумал, — закончила Пшёнка. — Хотя и это тоже. И у тебя, знаешь ли, бывшая тоже не как «Муза дрочей моих» записана, так что не надо мне тут глазки закатывать.
— Муза… чего? Дрочей?
— А что? Это хотя бы поэтично. Ни то, что какая-то там «Злая сосака».
— «Злая сосака» хотя бы несет в себе отрицательный смысл. Сразу понятно, что отвечать на ее звонок не нужно. А вот «Муза дрочей моих» — это… Это звучит так, будто ты на нее с удовольствием дрочишь.
— Ну, да, — проанализировав мои слова, выронила Пшёнка. — Не подумала как-то. На кассу?
— Пошли, — кивнул я согласно, и Пшёнка снова повела нас.
На кассе она разглядывала всё, что было вокруг неё.
— Хубба Бубба?! — не поверила она глазам своим, схватив с полки круглую упаковку. — Я думала, эти штуки еще в детстве вымерли. Хочу! — кинула она ее тут же в тележку. — Рондо?! Обалдеть! И, смотри, Прянь! — пошлёпала она меня быстро-быстро по плечу. — Конфетные браслетики! Как в детстве! Помнишь? Возьмём для девочек? — яркие голубые глаза, смотрящие в мои, горели восторгом ничуть не меньше, чем у любой девочки.
— Кидай, — кивнул я одобрительно и не сдержал улыбки, когда Пшёнка начала пританцовывать на месте, разглядывая полки на предмет того, чем еще здесь можно было бы поживиться.
Расплатившись за продукты, я взял пакеты, а Пшёнка торт и, за каким-то хреном, чек. На выходе из магазина, нырнула рукой в один из пакетов и достала из него Хубба Буббу.
— Я умру, если не попробую её сейчас же.
В машине, когда мы всё загрузили и пристегнулись, Пшёнка сразу сама врубила музыку и принялась открывать жвачку.
— Будешь? — поднесла она к моим губам розовый рулон.
— Нет, — слегка отклонился я.
— Ну, и ладно. Мне больше достанется, — немного отмотав жвачки, она прикусила ее край круглой пластиковой упаковкой и закинула в рот короткую пластинку. — Ммм, класс! Хотя… — поморщилась она. — Как-то приторно. В детстве вкуснее казалось.
— Или мы привыкли к другим жвачкам.
— А помнишь, были такие жевательные конфеты, от которых язык сильно красился?
— Конечно, — кивнул я.
— Я помню, как первый раз съела такую.
