Про то, как вредно спасать драконов

Ригнара — город, который никогда не спит. Торговля здесь ведется круглые сутки, днем легальный товар, ночью не легальный. Город потерянных денег, так называл его один мой профессор. И не удивительно, игорные дома гномов, подпольные бои орков, улицы ночных нимф, торговля живым и не очень товаром. Именно в этом городе находились гильдии моряков, наемных убийц, воров, ночных нимф, как ни странно целителей и почтовая. Тогда как в столице находились гильдии магов, истребителей, ремесленников, судейская и прочей чиновничьей лабуды.

Торговую гильдию король насильно перевел в столицу.

В чем прелесть службы в гильдии, а не на вольных хлебах? В защите, репутации и постоянстве заказов. Хотя встречаются и одинокие представители своей профессии. Время от времени меня посещали размышления на тему, вступать в гильдию после получения диплома и лицензии, или попытаться выстоять. К определенному решению я тогда так и не пришла. Что-то мне подсказывает, что вряд ли вообще приду.

Архитектура Ригнары просто потрясает воображение, здесь не найти ни одного похожего домика.

Даже халупы бедняков отличаются оригинальностью строения и расцветки, ага, вместо трех досок на крыше встречаются четыре. Да, город красив, так же красив, как грязен и порочен.

Алак привел нас в таверну под милым названием «У водяного». Свободных было четыре комнаты. Нам хватило. Лошадей и Таша мы оставили в конюшне. Хозяин таверны не удивился, видя, как в одну из комнат заносят неподвижное тело юноши. Зная нравы этого города, я сомневаюсь, что хозяина вообще чем-то можно удивить.

С парнем заселился Зар.

Близнецы взяли самую удаленную комнату, Алак с эльфом поселились по соседству со мной и Рэйкой.

Я не стала отказывать себе в удовольствии и заказала ванну. А пока ее заполняли, сходила вниз и взяла поесть.

В номере находилась Рэйка и, похоже, уходить она не собиралась.

— Хочешь? — протянула я ей свежие пирожки.

Она, молча, взяла угощение. Похоже, этику поведения ей в Академии так и не привили.

Значит, я не оскорблю ее взора своим обнаженным телом. Принялась раздеваться. Я уже была обнажена, когда услышала всхлип.

— Что? — удивленно, посмотрела я на нее.

— Кто это с тобой сделал? — расширила она свои глаза.

— Ты о чем? — опустилась я в ванну.

— Я о шрамах. Вообще о тебе. О том, что ты седая в двадцать лет. Я же вижу, как ты избегаешь прикосновений ребят. Что с тобой сотворили? — горько спросила она.

Шрамы? А, точно шрамы.