Про то, как вредно спасать драконов

У нас уже третий целитель из-за него к равновесию отправляется.

Как все печально. Беседы мрачные, лица соответствующие, а у них тут, между прочим, пациент умирает. Которого я, кстати, усиленно рассматривала. Рана опухла и посинела. Местами сочился гной. На спине живого места не было. Обычно от эльфов пахнет лесом, а от этого несло смертью, так пахнут некроманты после некоторых обрядов. Яд моего метоморфа работает на совесть. Даже жаль такую хорошую работу прерывать.

— И почему он в свой Лес не отправился лечиться? — сокрушался четвертый.

Да не успел бы он. Я грустно вздыхаю, и достаю из закромов противоядие. А той ночью эльф не показался мне таким симпатичным. Он и сейчас не красавец, с такими-то признаками болезни на лицо, но если включить фантазию и представить его здоровым, то он вполне даже ничего.

— Спроси у него, — буркнул второй.

— Меня больше интересует, чьи когти его так отделали. Это вполне может нам помочь, — вдруг активировался пятый. Лица не разглядела, так как он сидел спиной к нам и лицом к остальным.

Он находился ближе всех ко мне, и я заметила в его волосах седую прядку. Мдя… мужик не прост.

Переворачиваю остроухого на больную спину. Тот даже не застонал. Не обращая внимания на печальных целителей, пытаюсь влить в эльфийский рот хоть чуть-чуть зелья. Бесполезно. Он без сознания и проглотить жидкость не в состоянии. Придется немного пострадать ради дела. Отпиваю из пузырька и наклоняюсь к пациенту. Тьфу, капюшон мешает. Нервно стягиваю его с головы и все же заставляю эльфа принять зелье, одновременно посылая в него магический импульс целительской магии.

И тут я понимаю три вещи. Первая: поить эльфа при помощи поцелуя жутко неудобно, но приятно. Второе: я совсем забыла о своей особенности, и теперь мое тело сотрясает нехилый разряд боли. И наконец, третье: меня сверлят пять пар ошарашенных взглядов.

Я засмеялась, боль отступила так же внезапно, как и нахлынула. Представляю, что они увидели. Седая девчонка, непонятно откуда появившаяся, целует полумертвого эльфа.

Драматизма ситуации добавляет сам эльф, вдруг подавший признаки жизни. Он вдруг скрючился и жалобно застонал, а из раны на спине весело побежала кровь вперемешку с гноем и чем-то черным. Таш и здесь остался верен своему любимому колеру?

— Эй, эльфийский сын, подожди, так бурно реагировать, я еще не закончила эксперимент, — обиделась я.

Я не могла ошибиться при варке, следовательно, противоядие действует. Только как-то странно оно действует.