Про то, как вредно спасать драконов

Я в шоке, эти остроухие даже в таком положении умудряются выказывать свой снобизм. Интересно, где этому учат? Или с этим надо родиться?

— По правилам этикета, вы должны были для начала представиться, прежде чем меня убивать, — решила продолжить я. — Но вы этого не сделали. Наверное из-за того что нас прервали. И раз уж этикет с его правилами полетел дракону под хвост, не будет большим нарушением, если первой представлюсь я. Нариль Санашая Сареш — графиня.

Улыбаюсь и в ожидании смотрю на пленника. Его подельник пока валяется в отключке.

На эльфов подземелье действует подавляюще. Это больше психологическая пытка, чем физическая. Но этот оказался крепким ушастым. Смотрит на меня с вызовом и молчит. Плохо. Любой другой на его месте уже давно бы сломался. По характеру травм я представляю какую боль он сейчас испытывает. Я почти зауважала его.

Следует логический вопрос: почему я не переключусь на второго остроухого, если первый не идет на контакт? Да потому что именно этот эльф был командиром отряда моих несостоявшихся убийц.

И несомненно он знает больше чем его подчиненные. Не намного, но порой и тех крупиц информации, может хватить для правильного решения.

«Отдай его мне» я и забыла, что Таш тоже здесь.

Нет. У меня есть крайнее средство на такие случаи. Но как-то мне не хочется к ним прибегать.

— Мало того, что знаменитая эльфийская обходительность является чистейшей ложью, так вы оказывается еще и недалекие грубияны, — у пленника дернулось ухо. Продолжим. — Я пытаюсь быть вежливой даже с такими как вы.

Что так и не оценено по заслугам.

— Отпусти нас, и возможно тогда мы по достоинству оценим твою доброту, — вдруг отозвался он.

— То, что вы еще живы, вполне показывает мое дружелюбное к вам отношение, — делаю шаг вперед.

— Пытками ты ничего не добьешься, — зашипел он.

— Во-первых: вас пытала не я, а ваш собственный принц. Во-вторых: в твоих же интересах ответить на мои вопросы. И, в-третьих: я умею прощать.

— Неужели ты думаешь, что если наследник от нас ничего не добился, то это сможешь ты? — он засмеялся.

Нет, правда. Лично я при таких ранах только хрипеть могу, а он ничего так, держится.

— Скажи, эльф, ты хочешь жить? — наклоняю голову на бок и в упор смотрю ему в глаза. А глазки-то фанатика. Не скажет — понимаю я, еще до его ответа. А он попытался наклониться ко мне, выворачивая суставы. Не выходит. Хорошие оковы, слишком крепко держат тело.

— Я готов умереть. За меня отомстят, — он смотрит на меня зло.